Я хорошо помню день, когда захотел прочесть роман Сергея Лойко. Это случилось 29 октября 2014 года, сразу после того, как я посмотрел запрещенную Роскомнадзором передачу на “Эхе Москвы” с участием неизвестного мне тогда фотографа LA Times. Седой мужчина, только что вернувшийся из пекла Донецкого аэропорта, в котором провел 4 дня бок о бок с “киборгами”, отчаянно защищающими этот уже не столько стратегический, сколько сакральный объект, больше часа с невероятным жаром и внутренним напором рассказывал о пережитом в стенах нового терминала. Уже тогда было очевидно, что увиденное буквально требует от фотографа быть выраженным в чем-то большем, чем статья или даже фотовыставка.
Потом я читал отрывки будущей книги на странице Сергея Лойко в Facebook. Позже, в середине лета, попал на чтение автором нескольких глав.
Саму книгу получил четвертого сентября, на следующий день после старта продаж.
В центре сюжета “Аэропорта” судьба американского фотографа русского происхождения Алексея Молчанова, который, приехав по заданию американской газеты снимать первые стычки на Майдане в ноябре 2013 года, стал свидетелем сначала всей украинской революции, потом - аннексии Крыма и, наконец, войны в Донбассе. При этом большая часть событий романа происходит с 15 по 20 января 2015 года во время ожесточенных боев в Донецком аэропорту, который в книге называется Краснокаменским.
Спешность книги вызвана тем, что автор буквально болел пережитымВ книге две магистральные сюжетные линии - военная (оборона аэропорта киборгами) и любовная (американский фотограф по-шолоховски разрывается между женой Ксенией, оставшейся в Америке, и любовницей Никой, которой несколько раз спас жизнь во время революции).
Это если в целом, в порядке аннотации. А теперь о частностях и субъективных ощущениях от книги.
Чувствуется, что “Аэропорт” писался впопыхах. Но спешность эта, и это тоже ощущается, вызвана не какими-то конъюнктурными соображениями, а тем, что автор буквально болел пережитым. В этом сам Сергей Лойко и признавался в одном из интервью: “Работа в Донецком аэропорту в октябре 2014 года оказалась порогом, после которого я был буквально одержим романом, рвавшимся из меня. Ни о чем другом думать и помышлять я больше не мог”.
Ощущение спешки дополняется грамматическими ошибками и описками, которых не одна и не две в украиноязычном издании книги, а именно его я прочел.
В романе несколько очень сильных глав и эпизодов, которые читаешь, в буквальном смысле, затаив дыхание. Самая пронзительная, как по мне, “Мишка-профессор”. Уверен, что тающий в утренней дымке БТР, увозящий из ДАПа убитых и раненых, останется в памяти каждого читателя.
Завораживает и ряд других сцен в аэропорту. А эпизод, в котором боец с позывным “Скерцо” в эпицентре кромешного ада войны вдруг начинает играть на флейте пьесу “Тамуке” вообще пробирает до таких основ, что отчетливо понимаешь: в начале зимы этого года Донецкий аэропорт был уже и не аэропорт вовсе, а некое чистилище, запределье, и люди, несмотря ни на что воющие внутри остова этих небесных врат, уже находились вне пределов привычного трехмерного пространства.
Сильна и история днепропетровского водителя микроавтобуса, мечтавшего о рыбалке, а оказавшегося на передовой. И история матери российского военнослужащего, ищущей на Донбассе своего отбывшего на учения сына. А еще в любовь главного героя сразу к двум женщинам веришь. Иногда даже больше, чем в самого главного героя.
Но проблема в том, что алмазы удачных глав и эпизодов не огранены.
На протяжении чтения не покидает ощущение, что автору и его протагонисту хочется как можно быстрее вернуться в аэропорт, к “киборгам”, к арктическому холоду терминальных внутренностей, к чашке обжигающего растворимого кофе на пятерых-шестерых закопченных, выдубленных войной мужчин. Поэтому фрагменты книги, описывающие события вне переживающего апокалипсис терминала - стычки на Майдане во время революции, захват украинской военной базы во время аннексии Крыма, заход боевиков Гиркина в Славянск, проходят мимо читателя вскользь, проносятся смазанными полустанками за окнами литерного поезда, мчащегося в ДАП, тяготят и самого автора и, как следствие, читателя.
Эта лакунарность, пунктирность повествования делает “Аэропорт” больше похожим если не на черновик полновесного романа, то на сценарий к фильму. Автор то дотошно углубляется в какую-то несущественную деталь, развивая ее на несколько страниц, то галопом проскакивает какие-то важные, сюжетообразующие моменты, то походя разрешает конфликты, нагнетавшиеся десятками страниц.
Книга хорошо разбивается на цитаты, абзацы и даже главы. Но плохо собирается в роман. Панорамного снимка у Сергея Лойко не получилось. Получилось “фото”, на котором в фокусе оказались несколько крупных деталей. Все остальное - нечетко, мыльно, смазано. Поэтому “Аэропорт”, вопреки заверениям обложки, это не главная книга о войне. Это несколько очень сильных рассказов о войне, которой не должно было быть. О героях, которые хотели жить, но умирали.
«-Зачем мы вообще защищали этот Аэропорт? - спросил Степан. - Кому это надо было? Смысл, б...дь?»
«-Вам это нужно было, - ответил Алексей. - Потому и защищали. Должны же были украинцы хоть что-нибудь защитить, вот вы и защитили. Жаль только ребят».