Законопослушность в Украине. Как менталитет «ест policy на завтрак»
Читайте NV в Google
Как общественные нормы управляют нашим поведением
При внедрении основательных общественных изменений — простые решения (наказать, показательно казнить, запретить, закенселить, «просто прописать и выполнять»,
Часть № 1. Как общественные нормы управляют нашим поведением
Периодическое невыполнение людьми формальных требований (законов, правил) — явление распространённое. Его изучение до недавнего времени основывалось на экономическом анализе индивидуального (рационального) поведения без должного внимания к поведению вокруг решений, принимаемых группой (договорённости, коллективный выбор, проекты с привлечением больших и разнообразных команд и сообществ, др.), когда действия одного человека не имеют решающего влияния. Отдельная дилемма, для которой экономическая наука не имела ответа — что побуждает людей выполнять формальные требования, ущемляющие/ограничивающие их личный интерес или комфорт. И здесь кросс-культурные исследования дополняют экономическую теорию инсайтами об общественных нормах, уникальных для разных культур, которые влияют на формирование и работу институтов и служат скриптами общественно (не)приемлемого поведения при выполнении требований и соблюдении договоренностей.
Общественные нормы определяют желаемое, приемлемое и легитимное поведение в сообществе, несоблюдение которого вызывает ощутимые негативные последствия для нарушителя: осуждение, хейт, исключение из группы, ограничение доверия, социальный «экзиль» — сложности с поиском работы, завязыванием отношений, заключением сотрудничества
Например, с общим уровнем общественного доверия не выше ~30%, доверием 74,9% населения к «людям, кого я знаю», и 27,4% — к людям, «кого вижу впервые», неудивительно, что в Украине для серьезного сотрудничества часто важнее быть «своим», чем специалистом, и, как справедливо заметил кто-то в комментариях на Facebook: «Украинцы верят людям, а не policy». Сформированная общественная норма недоверия к чужим, по формальным признакам, вызывает устоявшиеся паттерны поведения, которые простым языком мы называем кумовство, коррупция или непотизм.
В Украине для серьезного сотрудничества важнее быть «своим», чем специалистом
Что же побуждает разнообразных по чертам личности и жизненному опыту людей в стране воспроизводить общественные нормы буквально «на автомате»? Как правило, последствия — негативные (наказания) или положительные (стимулы). Среди стимулов соблюдения общественных норм есть экономические (правильное поведение — дешевле); взаимодействующие (правильное поведение ускоряет желаемое сотрудничество); репутационные (правильное поведение легитимизирует меня как своего, надежного, безопасного). Последствия несоблюдения общественных норм те же, только наоборот: неправильное поведение — мешает сотрудничеству, приводит к потерям и затратам и выделяет меня из группы как чужого, ненадежного, опасного.
Симптоматический пример общественных норм в действии — это устоявшееся восприятие в разных пузырях соцсетей того, что актуально и не актуально обсуждать и каким образом. Причем существовало оно задолго до вторжения, которое только обострило проявления этих норм. Казалось бы, в соцсети каждый для себя может обустроить пространство желаемым образом — например, отписавшись от «триггерных» личностей, чтобы не взаимодействовать с их контентом. Однако эмоциональный манифест указательного стиля вроде «как забембали те, кто … [подставить любую тему или поведение], и лучше им … [здесь совет, которого его адресаты не просили]» — не только распространенное явление, но и своеобразный сигнал свой-чужой для единомышленников на тему непрошеного совета.
Однако самое интересное в изучении общественных норм начинается при необходимости определить мотивацию поведения, не основанного на рациональном интересе. Это — один из ключевых вызовов экономического моделирования, ведь мотиватор увеличения выгоды/уменьшения рисков для себя явно не работает в таком случае. Даже принципы этики и морали не дают полного объяснения определенным поведенческим паттернам людей в разных культурах. Например, почему придирчивость выполнения обещаний и соблюдения контрактных условий и устных договоренностей настолько разная, скажем, в Великобритании, Украине, Италии и Малайзии? Почему ответ «да» в Германии будет означать утвердительную реакцию, а в Индии может означать что угодно — от «да» до «нет», «возможно», «не могу сказать» до «не знаю»? И здесь кросс-культурные исследования служат источником инсайтов, поскольку прицельно изучают именно такие мотиваторы общественного поведения.
Дело в том, что экономисты, при анализе поведения больших групп, оперируют принципом способности человека рационально и одинаково сопоставлять свое поведение с устоявшимися абстрактными принципами — в разных ситуациях («действую ли я должным образом?»). При этом, исходный уровень анализа в таком случае — индивидуальный, без учета эффекта группы, к которой человек причастен. Например, в США (самая индивидуалистическая культура в мире) и других англо-саксонских и западных культурах влияние личных предпочтений и интересов на принятие решений самое высокое. А в Южной и Восточной Европе (то есть в Украине тоже), Азии, Африке, Арабском мире и Тихоокеанском регионе «что скажут влиятельные люди» — сверхважно, а основополагающие решения никогда не принимаются единолично или на основе только индивидуальных интересов. Следовательно, открытое несогласие, замечания или комментарии подчиненных руководителям во время встреч, прямолинейные высказывания другим людям (особенно публично) в большинстве индивидуалистических культур являются нормой, а в большинстве коллективистических — своего рода табу, нарушение которых влечет за собой нежелательные последствия.
Несколько десятков лет исследований доказывают, что мы скорее склонны выполнять формальные требования, ограничивающие наши интересы или свободы, когда считаем их справедливыми. При этом, решающую роль играют:
— «впихуемость» (слово ненаучное, зато иллюстративное) формального требования в общепринятые общественные нормы — окей ли так действовать;
— активация через укорененность в общественные нормы одного из четырех мотиваторов соблюдения общественных норм: гордость, почет, неодобрение, стыд — что я буду чувствовать в результате моих действий;
— возможность сотворить или обсуждать требование при его формировании — могу ли я влиять на содержание требования;
— нейтральность (недискриминационность, некоррупционность) процедуры принятия требования — точно ли требование не «заточено» под чьи-то интересы;
— уважительное отношение создателей требования к тем, кого оно будет касаться — требование не обесценивает, унижает или оскорбляет меня.
Например, по данным КМИС-2023, на словах украинцы точно против коррупции и считают ее серьезной проблемой: ~53% граждан считают предоставление взяток, «неофициальных» подарков или услуг «никогда не оправданными»; ~52% декларируют готовность отстаивать свои права перед бюрократами; но 47% прибегли бы к таким действиям для решения важного для себя дела. При этом причиной отсутствия действенных шагов для противодействия коррупции 56% называют неверие в результативность таких действий. В частности, 56% не доверяет власти как борцу с коррупцией, а 51% — не доверяет в этой роли антикоррупционным общественным организациям. То есть, коррупция это плохо, но когда сильно надо — то можно. И вообще, «коррупцию не побороть» — считает пока большинство наших граждан. То есть коррупция в Украине — это вариант общественной нормы, усиливается недоверием к большинству институтов, которые должны с ней бороться.
Кроме массовых паттернов поведения, общественные нормы еще формируют рамку для создания и развития формальных институтов: законов и регуляций, государственных органов и учреждений, СМИ, неприбыльных организаций, бизнеса
По данным Vox Ukraine, важнейшими реформами до вторжения украинцы считали антикоррупционную (81,5%), здравоохранения (51,9%), судебную (46,7%) и образовательную (41,2%) а, например, налоговая реформа (29,1%), гармонизация с ЕС (17,8%) и децентрализация (8,7%) очевидно, отстают в рейтинге важности для украинцев. При этом, успешность реформ оценивается с учетом преимущественно двух критериев: уменьшение коррупции / хищения средств (71%) и повышение благосостояния украинцев (63%).
В условиях войны самая высокая приоритизация реформ изменилась, но наименее важные по восприятию реформы остались примерно теми же, что были до вторжения. ТОП-3 важнейшие реформы: армия (68,4%), цифровизация государственных услуг (61,5%) и создание антикоррупционных органов (55%). Среди наименее важных реформ: децентрализация (38%), образовательная (36%), судебная (33%), налоговая (29%). Соответственно, уровень интереса и массовой вовлеченности в основательные изменения в сферах, о которых украинцам мало или не известно, будет ниже. А сопротивление некомфортным, но нужным решением в таких сферах будет вероятно выше, потому что «кому оно надо — лучше бы … (подставить простое популистское решение)».
Уильямс в своих исследованиях доказал формирующее влияние укорененных общественных норм на формальную институциональную среду и внедрение правил и требований. Поскольку институты это «самоограничения, которые люди определяют и принимают как основу для осуществления массового выбора», то именно общественные нормы решающим образом влияют на то, какие именно институты (не)важны и как правильно взаимодействовать с ними. Помните, что общественные нормы — явление групповое, не индивидуальное. Не может один человек решить, что (условно) «коррупция это плохо» или «известным деятелям можно простить проступки, которые не прощаем людям с меньшим социальным капиталом» и ожидать, что вся страна прислушается. Такое решение формируется только на уровне сообществ, поэтому велика вероятность того, что устоявшимися будут нормы, которые разделяет большинство в определенном пузыре.
И пока общественная норма не определена сообществом как (не)одобрительная — массовых устоявшихся проявлений поведения по ней не будет или будет конфликт между группами внутри сообщества вокруг актуальности изменения, которое эту норму затрагивает. Яркий пример — срачи вокруг вакцинации (потому что нет общественного консенсуса о ее важности в целом — не только от COVID-19); дискуссии вокруг трезубца на щите Родины-матери (потому что непроработанное общественное отношение к деколонизации остатков советской символики); массовое возмущение мужчин на внедрение женских купе (потому что устоявшаяся ценность свобода на ~17−30% важнее для украинцев равенства, справедливости и ответственности). А по результатам анализа портрета украинцев на основе ретроспективы социологии КМИС, Центра Разумкова, Социологической группы Рейтинг и Фонда Демократические инициативы, 73% украинцев ценят свободу выше, чем равенство.
Общественные нормы бывают двух видов:
— описательные (descriptive) — очерчивают общепринятое поведение (как поступает большинство в пузыре);
— приказные (injunctive) — преимущественно (не)одобрительное поведение (что большинство в пузыре считает (не)правильным).
Примечательно, что общепринятое поведение (как часто делается) в поляризованных, в частности, обществах, может не совпадать с приказным (как правильно делать).
Например, по данным ряда исследований, собранных НАПК, бытовую коррупцию 34% украинцев считают частью менталитета, 41% — уверены, что без взятки не смогут получить услугу (в частности, государственную), а 17% оправдывают коррупционное поведение необходимостью. При этом, 23−42% признают, что делали подарки и благодарности представителям власти. То есть бытовая коррупция в Украине «тянет» на описательную общественную норму. Однако, приказной нормой коррупция в Украине не является, поскольку большинство населения считает ее проблемой, а важнейшими — реформы по ее устранению. По свежим данным Центра Разумкова, 61% украинцев считают, что дать взятку чиновнику для решения своей проблемы ни при каких обстоятельствах не оправдано тогда как 28,5% считают это оправданным в некоторых случаях, большинстве случаев или всегда. Такая дихотомия частично объясняет сосуществование стремления возможности «порешать» на индивидуальном уровне с острым возмущением «деньгами в диванах» публично разоблаченных коррупционеров.
Подобная ситуация с нормой академическая добропорядочность: простым языком — не списывать, не плагиатить, не пользоваться чужими работами как своими. Сейчас плагиат в научных работах многочисленных публичных лиц (в частности, в государственном секторе) — свершившийся факт, а списывание в школах у нас массово нормировано на уровне семьи — потому что «кому в жизни нужны эти школьные знания», «за списывание ничего не будет», «можно устроиться в жизни через связи». Следовательно, плагиат для украинцев — описательная норма и «тянет» на приказную — поскольку списывать якобы плохо, но если сильно надо, то можно. Примечательно, что студенты оценивают совокупный вес удачи и связей при устройстве на работу выше, чем вес собственных усилий: в бизнесе — удача (23%), связи (26%), собственные усилия (51%); в государственном секторе — везение (18%), связи (45%), собственные усилия (37%). Таким образом, академическая недобропорядочность в Украине вполне себе общественная норма, причем и описательная, и приказная.
Итак, видим, что от устоявшихся норм в обществе существенно зависит способность и готовность строить и реформировать формальные институты и направления, в которых это будет делаться. Однако, кроме рамки общественных норм, на эффективность и реформабельность институтов влияет их взаимодействие и синхронизированность: насколько нормативные требования противоречат или дополняют друг друга; насколько решения соприкасающихся институтов дополняют друг друга; есть ли совокупная логика в решениях разных институтов, вовлеченных в регулирование большого процесса или сферы (образование, медицина, налоги, др.). В Украине формальные институции не до конца синхронизированы в принятии решений и нормативных требованиях, которые не только часто противоречат друг другу, но и требуют толкований, которые могут оказаться разнообразными. Например, когда налоговая и суды трактуют одно и то же действие налогоплательщика диаметрально противоположным образом, у последнего возникает недоверие не только к институтам-участникам этой ситуации, но и к мета-институции «государство» в целом. И презумпция виновности налогоплательщика укореняет это недоверие, которое со временем цементируется, в частности, в общественную норму «не хочу платить налоги, потому что их разворуют / неэффективно используют», которая в дальнейшем направляет массово поведение граждан. По данным CASE Ukraine, ТОП-2 причины нежелания украинцев платить налоги это — низкий уровень доходов (80,3%) и опасения, что уплаченные деньги разворуют или неэффективно потратят (73,6%).
Ощутимая поляризация общества тоже не способствует темпу и эффективности реформ — социология указывает на две ключевые причины разобщенности украинцев: политические конфликты (62%) и взаимные обвинения (59%). Поэтому, при необходимости в основательных общественных изменениях, одна из самых критических ошибок это недооценка времени и усилий, необходимых для основательного изменения институтов — ведь именно они направляют общественное поведение и держат национальный менталитет как русло держит реку. Институции делятся на быстроизменяемые — как правило, формальные (законодательство, структура учреждений, политики и программы, др.) и медленноизменяемые — как правило, неформальные (национальный менталитет: ценности, убеждения, поведенческие нормы). Если закон можно написать или изменить в периоде месяцев-лет, то некоторые уровни национальной культуры меняются ~50−100 лет. Поэтому попытки «натянуть» продвинутые современные законы на общество, которое живет нормами несколько десятков, а то и несколько столетней давности — провальное дело с самого начала.
Например, в обществе, где право применяется избирательно и неравномерно, а органам, ответственным за внедрение правопорядка и справедливости, не доверяет большинство населения, корпоративное управление (в частности, в государственном секторе, но не только там) не будет работать полноценно. Ведь оно обусловливает ряд добровольных самоограничений со стороны руководителей, за нарушение которых «ничего не будет», поскольку технически не нарушено законодательство. Например, распустить наблюдательный совет, чтобы уволить (например) председателя правления государственной организации, а затем собрать новый совет — грубое нарушение corporate governance, но вполне легальный шаг. В основе понятия corporate governance — наличие требований и рычагов, которые помогают соответствующему органу управлять организацией не только эффективно, но и этично, чтобы балансировались интересы всех заинтересованных сторон. А общество, которое еще не осознало необходимость «одинаковых правил и последствий» на уровне требований законодательства, вряд ли готово выполнять этические ограничения, в частности, когда соблазны велики, и за потакание им «не прилетит».
Как в таких условиях в Украине работает общественная норма верховенство права — читайте в следующей колонке.
Текст опубликован с разрешения автора
Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Погляди NV