Рука РФ на железной дороге в Польше. К чему готовятся поляки
Читайте NV в Google
Варшава сегодня живет в достатке, но мир вокруг нее крайне хрупок
Последняя диверсия против европейской инфраструктуры произошла 16 ноября: это были взрывы на железнодорожной линии Варшава-Люблин, на востоке Польши, по маршруту, ведущему к Украине. 18 ноября премьер Дональд Туск заявил, что видит за атакой руку России — страны, которую давно подозревают в причастности к диверсиям в Польше. Власти страны и многие ее жители считают этот эпизод очередным вызовом, который Владимир Путин бросает Польше и — через нее — всей Европе и Западу. И сегодня их волнует вопрос: как ответят США, Европа, НАТО — и они сами.
Мы с коллегами из Atlantic council провели в Варшаве два насыщенных, напряжённых дня, встречаясь с действующими и бывшими высокопоставленными чиновниками, предпринимателями, руководителями компаний и экспертами, представляющими весь пестрый и противоречивый политический спектр страны. Мы также встретились с новым послом США Томом Роузом. Этому предшествовали четыре дня в Праге, где мы беседовали с чешскими гражданскими и военными руководителями, а также с новым послом США в Чехии Николасом Мерриком.
Новость о диверсии на железнодорожной линии разлетелась в последний день нашего пребывания в Варшаве. Российские диверсии и акты агрессии против Европы — от пролётов беспилотников и истребителей до атак на кабели в Балтийском море и разнообразных инцидентов, связанных с присутствием дронов в Германии, Чехии, Польше и других странах — давно не редкость. Куда бы мы ни приезжали, поляки тихо и серьезно говорили о возможности возвращения войны в их страну. Уже больше, чем одно поколение поляков, прожило в мире, демократии и стремительно растущем благополучии — как и их соседи в Центральной Европе. Для многих из тех, с кем мы беседовали, этот период может стать чем-то далеким, превратиться в «старые добрые времена», о которых все говорят с ностальгией.
Поляки тихо говорили о возможности возвращения войны
Поляки в этом вопросе не одиноки и вовсе не являются ни «русофобами», ни паникерами. Высокопоставленные немецкие чиновники, обжегшись и поумнев после долгих и бесплодных попыток наладить отношения с путинской Россией, сегодня говорят примерно то же самое. В октябре глава немецкой разведки Бруно Каль выступил в Бундестаге, предупреждая о возможности российского нападения на Европу. Министр обороны Германии Борис Писториус также заявлял о вероятности открытого конфликта с Россией уже в 2026 году.
Что же должны делать Европа и Соединённые Штаты в условиях этой тенденции к реальной и предполагаемой российской агрессии? Именно этот вопрос стал основой многих наших дискуссий в Варшаве и Праге.
Прежде всего, Европе и США необходимо взглянуть правде в лицо. Путин не заинтересован в сотрудничестве с Соединёнными Штатами или Европой иначе как на своих условиях — условиях, предполагающих фактическое признание его империи, расширяемой посредством войны. Он не разорвёт отношения с Китаем; он не заключит мирную «сделку», чтобы завершить войну в Украине, если только не столкнется с непреодолимой силой. Агрессия Путина против Европы призвана запугать Запад и вынудить его смиренно подчиниться, пока хозяин Кремля пытается обратить вспять падение Советской и Российской империй.
Администрация Трампа приложила немало усилий для достижения устойчивого урегулирования войны в Украине — и это правильно. Основная схема предложенного урегулирования могла бы работать: прекращение огня и гарантии безопасности для Украины, при ведущей роли Европы, но при мощной поддержке Америки. Однако администрация США по-прежнему подаёт противоречивые сигналы, которые, по-видимому, отражают различные подходы внутри неё. Так продолжаться не может. Команда Трампа должна быть столь же последовательной и внутренне единой в противодействии агрессии Путина — так же, как она действовала в отношении Ирана и других противников.
Во-вторых, Европе пора всерьёз — и как можно скорее — заняться собственной обороной. Администрация Трампа давно и, по большому счёту, справедливо требует от европейцев тратить больше на военные расходы. Давление сработало: на саммите НАТО в Гааге стороны договорились довести эту статью расходов до 5% ВВП — 3,5% на «жёсткую» оборону и 1,5% на связанные с ней программы.
Но расходы — это лишь входные параметры; значение имеет итоговый результат — реальные оборонные возможности. Большую часть времени мы провели, встречаясь с руководителями компаний чешского и польского оборонных секторов, обсуждая стремительно меняющийся технологический ландшафт новых видов вооружений, например, дронов, и необходимость как можно быстрее перейти от медленного, мирного цикла закупок к оперативному производству. Это не абстрактная проблема, а насущная необходимость.
К счастью, из Центральной Европы приходят обнадёживающие новости. По обе стороны границы возникают высокотехнологичные стартапы, работающие в тесном сотрудничестве с украинцами и оперативно внедряющие боевой опыт в производство. Одни из них — небольшие, другие — средние и стремительно растут. Некоторые, как одна чешская компания, с которой мы встретились, уже инвестируют в крупномасштабное производство вооружений, в том числе, в США. Другая польская фирма строит передовые разведывательные спутники и выводит их на орбиту с помощью ракет SpaceX.
Одна из ключевых задач для таких компаний — масштабирование производства и кооперация с американскими и европейскими партнёрами, чтобы превратить рост оборонных расходов в реальные боевые мощности на передовой. США могут помочь в этом отношении. В последние годы Соединённые Штаты и Европа спорят по поводу торговли и порой рассматривают свои оборонные отрасли словно участвуют в «игре с нулевой суммой». В нынешних условиях, когда угроза российской агрессии становится всё более близкой, это недопустимо. Используя язык администрации Трампа, в сфере обороны возможно заключить множество хороших сделок. Сняв барьеры для передачи технологий, торговли оружием и инвестиций, США смогут укрепить общую безопасность и при этом получить неплохую прибыль.
В-третьих, США и Европе пора по-настоящему перекрыть кислород российской экономике. Администрация Трампа наконец объявила о введении первых новых санкций — против «Роснефти» и «Лукойла». Теперь необходимо реальное применение этих санкций. И если выяснится, что за подрывом польской железной дороги стоит Москва, санкции следует выводить на новый уровень. Полное финансовое эмбарго — с чёткими исключениями — отличный разумный старт.
В-четвёртых, США и Европе нужно ускорить передачу Украине вооружений, способных выводить из строя российскую инфраструктуру. Пора задуматься и об асимметричных шагах, чтобы отвечать на российские диверсии. Они могут быть негласными, но Россия должна понимать: ни один удар по Западу не останется без ответа.
Даже недолгая поездка в Варшаву заставляет задуматься: город, переживший войну и коммунистическую несвободу, сегодня живет в достатке — но мир вокруг него крайне хрупок. И вне зависимости от того, кто у власти — в Польше или США — поляки смотрят на Вашингтон как на главный гарант безопасности. Польша делает свою часть работы по укреплению обороны, и другие европейские государства начинают следовать её примеру. Путин же — новое воплощение старого врага XX века, агрессивной диктатуры. Он наступает. Но у стран свободного мира есть есть эффективные инструменты, чтобы его остановить — при условии, что они готовы их использовать.
Перевод NV
NV обладает эксклюзивным правом на перевод и публикацию колонок Atlantic Council. Републикация полной версии текста запрещена.