Сценарий войны, которого обязательно нужно избежать
Один из вызовов этой войны заключается в том, что во многом она напоминает войны 20 века. Мы практически наблюдаем сцены Первой мировой, а не Второй мировой войны
Колонка записана в рамках выступления Нила Фергюсона на специальной панели Kyiv Jewish Forum, проведенной Еврейской конфедерацией Украины 13 декабря
Об этом говорят даже последние фото из окопных боев в Бахмуте и его окрестностях. В то же время серьезный исследователь войн 20-го века не станет отделять происходящее на поле боя от того, что происходит на внутреннем фронте, поскольку экономика чрезвычайно важна для поддержания такого вида войны.
Почему так? Потому что такая война действительно разрушительна. И речь идет не только о разрушении инфраструктуры. Она разрушительна для людей, особенно подготовленных. Это более разрушительная война, чем мы видели в Афганистане или Ираке за последние два десятилетия. Поэтому особое внимание хочу уделить экономике. С точки зрения экономики, эта война для Украины идет далеко не так хорошо, как на поле боя. Удар по экономике привел к сокращению ВВП примерно на 30−40%. Скорее всего, ближе к 40%, учитывая ущерб, нанесенный после того, как российские захватчики начали атаковать энергосети. При этом МВФ считает, что российская экономика в текущем году сократилась лишь на 3,4%. Следовательно, существует огромная разница в ущербе, нанесенном двум экономикам.
Я являюсь откровенным сторонником Украины, не только с 24 февраля, а на протяжении многих лет, и поэтому это меня очень беспокоит. Мне сложно представить, как Украина сможет вести такую войну в следующем году, даже при очень важной экономической и финансовой поддержке Запада. Украина все еще пытается финансировать свой дефицит способом, позволяющим избежать скатывания в гиперинфляцию.
Россияне стремятся затянуть эту войну
И меня очень беспокоит то, что большая часть освещения этой войны в СМИ и социальных сетях сосредоточена на видео подрыва российских танков, поскольку это интереснее. В то же время мы не уделяем столько внимания обсуждению того, как Украина борется за экономическое существование.
С одной стороны, западные санкции вроде бы постепенно подрывают конкурентоспособность российской экономики, возвращая страну назад в 20-й век, отрезая от доступа к полупроводникам
Я являюсь откровенным сторонником Украины, не только с 24 февраля, а в течение многих лет
Если украинская стратегия базируется на последовательной и постоянной поддержке Запада и особенно Америки, которая сможет продолжаться дольше, чем выдержит российская экономика, это чрезвычайно рискованная стратегия. Россияне стремятся затянуть эту войну. Они знают, что российская экономика выдержит дольше украинской. Они также знают, что решимость Запада слабая. Да, сегодня Запад держится гораздо лучше, чем предполагалось. Но так не было год назад. И мы не можем гарантировать, что так будет дальше. Мы не можем гарантировать сильную поддержку Украины обеими американскими партиями уже через год. Кроме того, я также не уверен в объединенной позиции НАТО по поддержке Украины уже спустя 12 месяцев.
Я осознаю свой пессимизм. И не хочу быть слишком пессимистичным, потому что нужно признать замечательные достижения, которые украинский народ принес нам в этом году. Он раскрыл пределы российского военного могущества. Он раскрыл это в очень большом масштабе. Это был не бумажный тигр, а бумажный медведь. Украинский народ показал феноменальные подвиги героизма. Все ожидания были превзойдены в том смысле, что большинство из нас, регулярно посещавших Украину в течение последнего десятилетия, получили несколько низкие ожидания как от украинского гражданского общества, так и от украинского государства. Я думаю, справедливо будет сказать, что нас это поразило.
Украина побеждала, побеждает, но еще не выиграла
Я действительно настаиваю на том, что мы должны сделать все, чтобы эти чрезвычайные героические достижения на поле боя, а также в обществе вообще не были утрачены из-за того, что в украинской истории уже были героические поражения до обретения независимости Украины. Фактически прошло около 100 лет, когда украинские стремления к независимости были полностью подавлены в конце российской гражданской войны. Поэтому по всем этим причинам я считаю, что мы должны быть очень жесткими и реалистичными относительно прогнозов на 2023 год, дабы не упустить героические достижения украинцев.
Создается впечатление, что в Вашингтоне есть несколько очень умных людей с определенной формулой, утверждающей, что можно поставить только определенное количество оружия в Украину, чтобы обескровить российскую армию, но без риска эскалации конфликта, когда будут задействованы непосредственно Соединенные Штаты или союзники США. Есть некая формула. Возможно, ее сложно записать. Проблема в том, я думаю, что за этой формулой скрывается страх перед российской эскалацией.
Во время войны явно случалось, когда НАТО отказывалось от поставок определенных категорий оружия из-за российских угроз перейти к использованию ядерного оружия. Вспомните время, когда должны были быть доставлены реактивные самолеты, а потом их не поставили, это было еще в начале конфликта, когда авиационной поддержки было крайне мало, а Украина была очень уязвимой. Поэтому, несмотря на то, что все в целом оказалось гораздо лучше, чем кто-либо отважился бы предсказать 23 февраля этого года, однако это еще не значит, что в конце концов все получится хорошо.
Украина побеждала, побеждает, но еще не выиграла войну. Она победила в сражении под Киевом. Выиграла сражения в Харькове и Херсоне. Но войну все равно можно проиграть. Когда, несмотря на эти победы, сталкиваешься с трудностями сырьевых ресурсов, с которыми сталкивается Украина.
Поэтому должен возникнуть вопрос о том, насколько далеко мы готовы зайти в поддержку победы Украины, в отличие от сценария, по которому Украина не проиграет, но война затянется на год или на два или станет вариантом Корейской войны. Это аналогия, которую я проводил много раз. Если это вторая холодная война, а я думаю, что это так, тогда это корейская война второй холодной войны. Это первая горячая война, которая заставляет вас понять, насколько высоки ставки и что люди готовы сделать ради своих союзников. Я думаю, что Корейская война, которая длилась не только два, а три года, оставила бы Украину в руинах, вероятно, завершилась бы каким-то территориальным компромиссом, который бы создавал постоянную зону потенциального конфликта, а не мирным соглашением.
Поэтому существует опасность, что избегающая эскалации формула сохраняет, так сказать, контроль над порогом эскалации в американских руках, в конечном итоге приведет к неоптимальному результату, по крайней мере, с украинской точки зрения.
Чем дольше будет длиться война, тем труднее будет ее остановить
Официальная линия, которую я не раз слышал от Джейка Салливана, состоит в том, что это решают не Соединенные Штаты. Это решает народ Украины. Правительство Украины говорит, что хочет вернуть всю территорию, не только захваченную после 24 февраля территорию, но также территорию, захваченную в 2014 году. Включая Крым.
Недавно президент Владимир Зеленский определил некоторые другие предпосылки для переговоров с заменой президента Путина в Москве и, по меньшей мере, с инициированием судебных процессов в отношении военных преступников, не говоря уже о том, что резервы Центрального банка России должны быть использованы для восстановления Украины. Этот список кажется морально верным, но политически невыполнимым. Поэтому я считаю, что сейчас нужно получить больше ясности от США и НАТО относительно того, как будет выглядеть конечное состояние. И об этом будет сложно говорить.
Когда Генри Киссинджер попытался сделать это в Давосе в начале этого года, его подвергло критике украинское правительство. Но с позиции историка не говорить об этом тоже абсурд. Трудно увидеть ситуацию в мире, где бы Россия согласилась на возвращение Крыма или Донбасса Украине, и существующее российское правительство не собирается этого делать. Я не стал бы делать ставку на смену режима в России и приход либерального российского правительства, которое захочет это сделать.
Итак, мы достаточно далеки от правдоподобного обсуждения условий мира. Каждая сторона кажется значительно удаленнее другой, чем это было в начале войны, когда фактически обсуждались разнообразные компромиссы, чтобы попытаться спасти ситуацию.
Я думаю, наша неявная цель войны состоит в том, чтобы ослабить Россию не навсегда, но, безусловно, существенно в обозримом будущем. Это вроде бы уже достигнуто. Непреднамеренным следствием является то, что Россия сейчас больше, чем когда-либо в своей истории, стала государством-клиентом Китая и сильно зависит от него как на рынке последней инстанции для продажи своих углеводородов. Я не уверен, что это станет стратегическим триумфом в среднесрочной перспективе.
В заключение скажу, что ключевой проблемой, с которой сталкивается украинский народ, является классическая проблема: чем дольше будет длиться война, тем труднее будет ее остановить, потому что тем более ощущается горечь не только от потерь на поле боя, но и из-за военных преступлений.
Если украинцы хотят зафиксировать достижения 2022 года, я считаю, им необходимо начать разрабатывать какой-то реалистичный набор целей. Президенту Зеленскому и его советникам это будет вовсе нелегко. Я был в сентябре в Украине, там чрезвычайно воинственное настроение, и слышны невероятные разговоры о распаде России, как о каком-то правдоподобном исходе войны. Но в таком случае мы очень далеки от реалистичного, холодного и рассчетливого мышления, которое когда-нибудь понадобится, дабы гарантировать, что Украина не одержит пиррову победу. Победу, которая оставит страну в руинах, непригодную для инвестиций, независимую, но пустую в результате такой победы.
Я не могу поверить, что это в интересах Запада. И это не в интересах украинского народа.