Читайте NV в Google
Как противодействовать мифу о непобедимой России
Недавно премьер-министр Бельгии сказал слова, которые многих задели за живое. «Кто действительно верит, что Россия проиграет в Украине? Это сказка, полная иллюзия», — сказал он. К сожалению, в последние годы подобные утверждения звучат довольно часто — в частности, и в лагере наших союзников.
Мне их слышать особенно больно еще и потому, что они подтверждают опасения, о которых я писал почти три года назад — фраза о том, что Россию невозможно победить, повторялась так часто, что сработал известный в когнитивной науке эффект иллюзорной истины, то есть знакомое утверждение начало восприниматься как правдивое. Когда же люди верят во что-то, даже ложное, они могут бессознательно действовать так, чтобы делать это реальностью. Так работает эффект самосбывающегося пророчества (self-fulfilling prophecy).
Собственно все эти годы мы видим, как многие наши партнеры действуют так, как будто Россию действительно невозможно победить: смотрят на нее со страхом и помогают Украине только в той мере, чтобы не дать ей погибнуть, но не победить. Сопротивление Бельгии инициативе передать Украине замороженные российские активы лишь лишний раз это подтверждает.
Сопротивление Бельгии лишь лишний раз это подтверждает
Начнем с очевидного: утверждение о том, что Россию невозможно победить, ошибочно. Даже в этой войне она уже потерпела не одно оперативное поражение. Если же посмотреть на ее историю, то там найдется немало не только оперативных, но и стратегических поражений — в частности в Русско-японской или Крымской войнах. В то же время, несмотря на эти факты, фраза о «непобедимой России» многими воспринимается как правдивая. Одной из причин этого, вероятно, является эффект иллюзорной истины: утверждение так часто повторяли, что появилось ощущение его правдивости.
Если когнитивный фактор является одной из главных причин веры в этот миф, то возникает вопрос: можно ли противопоставить ему другое когнитивное влияние? В этой статье я рассмотрю два возможных подхода, которые Украина могла бы использовать в своих стратегических коммуникациях. Вместе с тем следует предостеречь от завышенных ожиданий: наука сейчас имеет ограниченный арсенал средств преодоления эффекта иллюзорной истины, поэтому эффективность описанных ниже методов трудно предсказать.
Первый подход, по моему мнению, менее эффективен и заключается в попытке правильно подобрать слова для прямого опровержения мифа. Дело в том, что обычного отрицания недостаточно. Более того, оно может быть опасным: говоря, что утверждение о непобедимой России является неправдой, мы вынуждены повторять сам миф, а это повторение, как уже отмечалось, усиливает его знакомость и, соответственно, веру в него.
Правильное опровержение должно было бы начинаться с четкого предостережения, что последующая фраза является ложной, далее — осторожное упоминание самого мифа, и только после этого — его отрицание. Соответственно, такое опровержение могло бы выглядеть следующим образом: «Почему существует миф о непобедимой России, если на самом деле она потерпела много поражений?».
Однако, чтобы это опровержение закрепилось в памяти аудитории, для него должна быть подготовлена соответствующая почва. Известно, что опровержение дезинформации работает лучше, когда в памяти уже есть факты, с которыми оно может связаться. Чем больше таких фактов, тем лучше. Поэтому Украина параллельно должна вести информационную кампанию, доступно и системно информируя мир о российских поражениях. В таком случае тезис о мифичности «непобедимой России» будет иметь больше шансов закрепиться, поскольку информация о поражениях будет теми «крючками», за которые она будет «цепляться» и вместе с которыми будет создавать связанную картину событий.
Впрочем, этот метод имеет существенный риск. Миф о непобедимой России может «переварить» даже информацию о ее поражениях: реципиенты способны интерпретировать ситуацию так, будто, несмотря на все неудачи, Россия все равно остается непобежденной. В таком случае даже факты поражений будут работать на усиление мифа. К тому же повторяя фразу «непобедимая Россия», даже с целью ее опровержения, мы рискуем и дальше подпитывать эффект иллюзорной истины.
Поэтому, возможно, более эффективным подходом будет не прямое опровержение этого мифа, а продвижение альтернативного тезиса с нарративом, который бы его усиливал. То есть вместо отрицать утверждение «Россию невозможно победить» стоит системно продвигать тезис «Россия не может победить».
Сейчас господствующим нарративом является первый. Он выгоден России, поскольку все события, происходящие на поле боя, его подтверждают. То есть сколько бы тактических или оперативных поражений Россия ни терпела — военных, экономических или политических — она все равно остается стратегически непобежденной. Зато в рамках нарратива «Россия не может победить» ее и даже наши неудачи будут работать в нашу пользу, поскольку будут доказывать, что несмотря ни на что, Россия не может победить.
Как и в случае с предыдущим методом, продвижение этого тезиса должно сопровождаться активной просветительской кампанией, которая будет повторяемо и убедительно рассказывать миру о российских поражениях. Эта информация должна позволить создать нам развернутый нарратив, усиливающий утверждение «Россия не может победить». Существуют доказательства, что нарративная форма противодействия дезинформации работает эффективнее.
Конечно, я понимаю, что все написанное может показаться кому-то пустяковым. Однако, к сожалению, именно такие «мелочи» часто имеют большой эффект, как это случилось с мифом о том, что Россию невозможно победить, который некоторыми воспринимается как правда и влечет за собой соответствующие действия наших партнеров. Поэтому стратегические коммуникации Украины должны учитывать эти мелочи. Россия ведет не только физическую, но и когнитивную войну — то есть пытается влиять на мышление всех причастных сторон. И эта война также требует адекватного противодействия.