Смотр реформаторов: либерализация валютного режима

Давайте признаем очевидное: команде Михаила Саакашвили, получившей власть в Грузии после Революции роз, было легче, чем победителям Революции достоинства. Грузия в конце 2003 года ушла от СССР куда дальше, чем Украина в начале 2014-го. Во второй половине 1990-х в Грузии были проведены реформы здравоохранения и образования, судебная реформа. Эти реформы нельзя назвать слишком успешными, но строительная площадка для дальнейших преобразований была расчищена – в то время как в Украине большинство сфер, в которых присутствовало государство, представляло собой нагромождение советских и постсоветских норм, мало совместимых с нормальной жизнью.

Возьмем самый простой и очевидный пример – деньги. Либерализация валютного режима – свобода приобретения валюты для торговых операций и свободное движение капитала – была осуществлена Грузией еще в 1990-е. И хотя Каха Бендукидзе, которому 20 апреля исполнилось бы 60 лет, приложил-таки руку к либерализации валютного режима, сделал он это в России, где в результате его активности в конце 2003 года была проведена глубокая либерализация этой сферы. По мнению самого Бендукидзе, именно эта система обеспечила устойчивость российской экономики после захвата Крыма – несмотря на снижение нефтяных цен и санкции.

В Украине до сих пор действует валютный Декрет 1993 года, запрещающий, по сути, все операции в иностранной валюте, кроме разрешенных. К этой архаике добавились ограничения, введенные в феврале 2015 года, когда оставшийся фактически без золотовалютных резервов Нацбанк с помощью драконовских мер сбил спрос на валюту.

Второй день Недели структурных реформ в честь Кахи Бендукидзе как раз и был посвящен либерализации валютного регулирования. Цель этой реформы – превратить украинских граждан и компании в полноценных участников глобального рынка. Формально, Украина – весьма открытая экономика – внешнеторговый оборот нашей страны превышает 100% ВВП. По существу же, плодами этой открытости пользуются лишь те, кто имеет свой доступ к «метру госграницы».

Каковы результаты двух с половиной десятилетий такого валютного режима? Заместитель директора Центра экономической стратегии Мария Репко, без которой организовать эту дискуссию было бы невозможно, напомнила, что за два с лишним десятилетия Украина как была, так и осталась поставщиком сырья на мировые рынки, доля сырьевого экспорта устойчиво сохранялась на уровне 70%. Иными словами, «самостоятельная» денежно-кредитная политика НБУ как минимум не способствовала диверсификации украинской экономики. Артем Рафаэлян из реформаторского проекта EasyBusiness оценил прямые и административные издержки бизнеса, вызванные валютным регулированием, в 540 млн гривен в год, а неполученные доходы, связанные с ожиданием выполнения разрешительных процедур, - в 2,4 млрд гривен. Куда сложнее оценить, сколько Украина ежегодно недополучает прямых иностранных инвестиций из-за ограничений не только на вывод, но и ввод капитала. Учитывая, что в нашем макрорегионе (Европа и Центральная Азия) лишь 10% стран имеют аналогичные ограничения, Украине трудно рассчитывать на популярность среди иностранных инвесторов. Неудивительно, что в 2014-2015 годах страна столкнулась с настоящим инвестиционным голодом: по сравнению с пиковым, 2007-м, годом отношение валового накопления основного капитала к ВВП упала в два раза до критических 13-14% ВВП, констатировала Репко.

К моему удивлению, в пользу довольно решительных шагов по либерализации валютного режима высказались и два банкира, участвовавших в обсуждении, - глава правления UniCredit Bank Тамара Савощенко и член правления украинского Сбербанка Дмитро Золотько (готовность банкиров свободно высказывать свое мнение в присутствии регулятора – неплохой комплимент в адрес последнего).

Словом, хорошая новость заключается в том, что открытых противников этой реформы - кстати, как и земельной – обнаружить не так-то просто. Отличная новость, что главный «собственник» реформы – Национальный банк Украины – кровно заинтересован в ее проведении. Первый зампред НБУ Влад Рашкован напомнил, что к 2019 году Украина обязана привести свое валютное законодательство в соответствие с европейскими нормами. Это означает, что на демонтаж архаичной системы у регулятора не так много времени – три года. По словам Рашкована, первые шаги по снятию ограничений (он называет этот этап «дебюрократизацией») могут быть инициированы уже в ближайшие недели. Общую логику реформы он описывает так: сначала снимаются ограничения на вход капитала – потом на выход; сначала освобождаются операции по текущему счету (внешняя торговля) – потом по капитальному (инвестиции за рубеж); сначала свободу инвестирования за рубеж получают корпорации – потом физические лица.

Аргументов в пользу безотлагательной либерализации добавила макроэкономист Елена Белан из Dragon Capital. Конъюнктура на рынке стали, остающейся ключевым предметом украинского экспорта, с начала года заметно улучшилась (в чем любой обыватель может удостовериться, глядя на укрепляющийся курс гривны в обменниках), в стране третий квартал подряд наблюдается экономический рост, а инфляция резко замедлилась. Когда и начинать, если не сейчас?

Существо спора хорошо проиллюстрировал приглашенный спикер этого дня – глава Одесской госадминистрации и сооснователь Bendukidze Free Market Center Михаил Саакашвили. «Реформы 2014-2015 годов были слишком робкими и не принесли облегчения украинцам», - сказал он. Ошибка реформаторов, которые оказались не готовы двигаться быстро и по всему фронту, может дорого обойтись Украине, предупредил губернатор: люди, так и не вкусившие пока плодов реформ, могут отвернуться от европейского выбора и поддержать на следующих выборах адептов русского мира. Выход, по Саакашвили, один – объединение реформаторов и решительное движение вперед.

Дебаты, завершавшие этот день, между «радикалами», которых представляли автор этих срок и Владислав Сочинский, и «умеренными» в лице Рашкована и Рафаэляна были посвящены как раз темпам валютной реформы. Наши аргументы сводились к тому, что вопрос времени – критически важен. Реформатор никогда не знает наперед, сколько еще он продержится во власти, поэтому у поэтапной реформы меньше шансов на воплощение, чем у реформы одномоментной. Реформы, растянутые во времени, позволяют консолидироваться противникам реформ. Наконец, чем решительнее действует реформатор, тем меньше времени на адаптацию потребуется бизнесу и обществу, что сократит связанные с адаптацией издержки.

Предваряя дебаты, я сказал, что спор идет между единомышленниками – ни та, ни другая сторона не ставит под сомнение необходимость обеспечить свободное движение капитала, вопрос лишь в сроках. Это действительно так: в данном случае мы обсуждали лишь темпы. И все же, слушая Рафаэляна, я подумал, что фундаментальное различие между сторонами все же имеется. Мы, радикалы, испытываем глубочайшие сомнения в спасительной роли регулирования и не понимаем, как можно научиться плавать, пока в бассейне не появилась вода. Профессор Чикагского университета Луиджи Зингалес недавно удачно перефразировал известное высказывание Жоржа Клемансо про войну и генералов: «правила финансов слишком серьезная вещь, чтобы доверять их банкирам» (даже если речь о сотрудниках центрального банка).

Но это уже тема для совсем другого разговора.

Неделя структурных реформ в честь Кахи Бендукидзе. О первом дне читайте здесь