Официальный Киев должен смотреть на Берлин внимательнее
Пока мы готовились разблокировать Будапешт, следующий блокатор может вызреть в Берлине
В Берлине принято говорить, что «брандмауэр» против Альтернативы для Германии держится. Формально — да. Фактически, по нему уже идут трещины, и часть из них проходит непосредственно через украинские досье: помощь, оружие, беженцы, вступление в ЕС. Пока Киев работает с правительством Фридриха Мерца по инерции времен Шольца — то есть в предположении, что главные партнерские вызовы связаны с объемом следующего пакета, а не с принципиальным переформатированием немецкой внутренней политики, — в самой Германии тихо перестраивается базовая система координат. И именно эта перестройка, а не очередной раунд переговоров в Рамштайне, будет определять, получит ли Украина в 2027−2030 годах поддержку, которую сегодня еще считает в бюджете, и сможет ли двигать дальше переговоры о членстве в ЕС.
Партия, которая перестала быть маргинальной
На прошлых выходных в саксонском Лебау АдГ провела съезд, на котором солидер Тино Хрупалла призвал к выводу американских войск из Германии. В предыдущем политическом цикле такой тезис стоил бы карьеры. В апреле 2026-го это строка в программе партии, которая в опросах Forsa, INSA и Allensbach держится на уровне 22−25% — фактически наравне с ХДС/ХСС. После досрочных выборов 23 февраля 2025 года АдГ получила 20,8% голосов и 152 мандата — вдвое больше, чем 82 места в предыдущем Бундестаге, и впервые в послевоенной истории ультраправая партия стала второй по величине парламентской силой ФРГ.
Ультраправая партия стала второй по величине парламентской силой ФРГ
Квалификация партии идет параллельно с ее ростом. С августа 2024-го Федеральное ведомство по защите конституции (BfV) считает земельные организации АдГ в Тюрингии, Саксонии и Саксонии-Анхальт «подтвержденно правоэкстремистскими» (gesichert rechtsextrem); в мае 2025-го квалификация распространена на партию в целом, и сейчас дело находится в Административном суде Кельна. То есть немецкое государство официально, юридически, а не риторически, считает крупнейшую оппозиционную силу парламента экстремистской — и при этом эта сила продолжает расти.
Ближайший тест — 6 сентября 2026 года, выборы в Саксонии-Анхальт. Шпиценкандидат АдГ Ульрих Зигмунд избран с поддержкой 98,3% делегатов; действующий премьер Райнер Хазелофф (ХДС) отказался переизбираться. По опросу INSA от марта 2026-го, 39% жителей земли готовы голосовать за АдГ. Если эти цифры удержатся, партия впервые в истории ФРГ сформирует однопартийное правительство немецкой земли. Осталось пять месяцев.
Краткая история радикализации
Когда АдГ создавали в апреле 2013 года, это был проект профессуры вокруг Бернда Люке — антиевровая партия технократов с кафедр Гамбурга и Киля, на первых для себя выборах набравшая 4,7%. Миграционный кризис 2015-го превратил ее в антимиграционное движение Фрауке Петри, а окончательная радикализация произошла через Flügel Бьорна Хёке — формально распущенное в марте 2020-го крыло, чьи люди никуда не делись и до сих пор контролируют восточные земельные организации.
Переломный момент наступил в феврале 2020-го в Эрфурте, когда избрание Томаса Кеммериха (СвДП) на пост премьера Тюрингии голосами ХДС и АдГ вызвало национальный кризис и заставило Ангелу Меркель дезавуировать решение собственной партии. Именно тогда сформировалась доктрина брандмауэра в ее современном виде.
Сегодняшняя идеология АдГ стоит на четырех опорах: этнонационализм в духе «ремиграции» (артикулированной Мартином Зельнером на тайной встрече в Потсдаме в ноябре 2023-го, которую раскрыл Correctiv); ревизионизм исторической памяти — Хёке в 2017 году назвал Мемориал жертвам Холокоста «памятником позора»; «Dexit», курс на выход Германии из ЕС; и антиамериканизм нового качества — не левый, а правый, с отчетливым российским акцентом. По типологии Цаса Мудде, это классический mainstreaming: лексика радикальных правых входит в словарь системных партий.
Два этажа власти
В Бундестаге АдГ задает повестку дня дебатов: миграция, бюджет, помощь Украине. Ни один серьезный закон не принимается без просчета реакции ультраправых, потому что она влияет на электоральную динамику ХДС в округах — от Баварии до Северного Рейна-Вестфалии. Но настоящее поле боя — земельный уровень, и вот здесь картина значительно сложнее.
В Тюрингии ХДС, BSW и СДПГ после выборов сентября 2024-го составили меньшинственное правительство Марио Фогта — так называемое «Brombeer-Koalition» («ежевичное»), выживающее от голосования до голосования. В Бранденбурге аналогичный эксперимент — коалиция СДПГ и BSW — продержался ровно год: в январе 2026-го Дитмар Войдке разорвал союз после серии фракционных расколов и перешел к переговорам с ХДС. В обоих случаях ключ к «удержанию брандмауэра» оказался одинаковым и горько ироничным: впустить в правительство Сару Вагенкнехт, чья партия во внешнеполитическом разделе практически дословно повторяет позиции АдГ по Украине. Немецкая классика: решить проблему правых, пригласив в коалицию их левых клонов.
Почему земельный уровень — ключевой? Глава Федеральной криминальной полиции Гольгер Мюнх объяснил это прямо: приход АдГ в земельное правительство означает доступ к кадровым назначениям в полиции, прокуратуре, земельных конституционных судах, к бюджетам внутренней разведки (LfV), к наблюдательным советам общественных вещателей типа MDR. Институциональная устойчивость ФРГ после 1949-го строилась именно на предположении, что крайне правые никогда не получат такого административного ресурса.
Украинские файлы и кремлевское лобби
Фракция АдГ голосовала против каждого пакета военной и финансовой помощи Украине, проходившего через Бундестаг после февраля 2022-го, — всего более двух десятков голосований. Партия против передачи Taurus (здесь она парадоксально совпадает с Мерцом, хотя по радикально другим соображениям), против использования замороженных российских активов в Euroclear, против перспективы членства Украины в ЕС и НАТО, против продления § 24 AufenthG — временной защиты для 1,2 миллиона украинских беженцев.
Параллельно — цепочка скандалов, которые трудно объяснить совпадением. Дело Петра Быстрона: бывшему руководителю баварской ячейки чешская разведка BIS в апреле 2024-го приписала получение наличных через сеть Voice of Europe (Медведчук + Кремль) — генеральная прокуратура открыла производство. Дело Максимилиана Кра: его помощник Цзяня Го задержан по подозрению в шпионаже на КНР; сам Кра тогда возглавлял избирательный список партии на евровыборы и впоследствии был исключен из делегации. Далее — задокументированные контакты Хрупалли с российскими дипломатами, поездки депутатов на оккупированные территории Донбасса и Крыма, визиты в Санкт-Петербург.
Наконец, приглашение АдГ на Мюнхенскую конференцию по безопасности в феврале 2026-го после двухлетнего бойкота Кристофа Хойсгена. Когда АдГ заходит в Bayerischer Hof через парадный вход, говорить об изоляции этой партии как общеевропейском консенсусе уже сложно. Это был консенсус, который перестал быть консенсусом.
Брандмауэр, электоральный календарь и окно до 2029-го
29 января 2025 года Мерц провел в Бундестаге миграционную резолюцию при поддержке голосов АдГ — впервые в послевоенной истории ФРГ консерваторы сознательно воспользовались ультраправым большинством для принятия федерального решения. Были массовые протесты в Берлине, Гамбурге и Мюнхене, было публичное осуждение Меркель, был внутрипартийный конфликт в ХДС — но резолюцию не отменили. Прецедент вошел в литературу как Brandmauer-Bruch — «брешь брандмауэра». Формально доктрина «никаких голосов АдГ» сохраняется, однако фактически ее монолитность сломана, и вернуть это назад невозможно.
Далее — электоральный календарь, из-за которого Киеву стоит держать голову холодной. 2026-й: Саксония-Анхальт (сентябрь), Мекленбург-Передняя Померания, Берлин. 2027-й: Шлезвиг-Гольштейн, Саарланд. 2028-й: Гессен, Нижняя Саксония, Баден-Вюртемберг. И, наконец, 2029-й: федеральные выборы и выборы в Европарламент — в один год. Исторически такое совпадение играет на руку протестным силам и против системных. АдГ входит в этот цикл как крупнейшая оппозиционная фракция Бундестага и одновременно фактический лидер группы «Европа суверенных наций» (ESN) в Европарламенте — фракции, которую она инициировала в июле 2024-го после того, как была исключена из группы «Идентичность и демократия».
Коалиция Мерца с СДПГ функционирует, но не без напряжения — особенно на бюджетных и миграционных сюжетах. Коалиция ХДС с АдГ на федеральном уровне до сих пор считается табу, однако по опросу Forsa от марта 2026-го 34% избирателей ХДС в новых землях (Восточных) уже не исключают совместного правительства. Через три-четыре года этот разговор выйдет из категории абсолютно немыслимого.
Евровыборы, вступление в ЕС и узкое окно Киева
Украинская дипломатия привыкла думать, что главное препятствие для движения в ЕС — Виктор Орбан. Именно Будапешт уже более года блокирует формальное открытие переговорных кластеров, хотя Комиссия еще в ноябре 2025-го подтвердила, что Украина выполнила условия для открытия кластеров 1 («Основы»), 2 («Внутренний рынок») и 6 («Внешние отношения»). В марте 2026-го Комиссия пошла на беспрецедентный шаг — запустила неформальную работу по всем шести кластерам, обходя венгерское вето технически, хотя и не юридически. После победы Петера Мадьяра и конституционного большинства «Тисы» на венгерских выборах этот блок, с высокой вероятностью, будет снят в течение 2026−2027 годов.
И вот тут Киев рискует попасть в классическую ловушку планирования «на предыдущую войну»: пока мы готовились разблокировать Будапешт, следующий блокатор может вызреть в Берлине. Формальное открытие кластеров, а затем и их закрытие требует единогласия Совета ЕС. В период 2027−2030 — то есть именно тогда, когда Киев планирует завершить переговоры, — любое немецкое правительство с существенным влиянием АдГ способно стать точкой отказа. Неважно, в какой роли: младшего коалицианта, внешнего «толератора» или просто силы, деформирующей позицию ХДС изнутри. АдГ в программе к евровыборам 2024-го прямо выступила против расширения ЕС в сторону Украины, и оснований ожидать пересмотра нет.
Отдельная линия риска — Европарламент. Кластеры открывает и закрывает Совет, но финансовые инструменты поддержки кандидата — от Ukraine Facility до ее преемника после 2027-го и новой многолетней финансовой перспективы — проходят через ЕП. Если ESN и «Патриоты за Европу» вместе нарастят в 2029-м до 20−22% мандатов, а динамика 2024−2026 годов указывает именно на это, каждое голосование по украинским деньгам будет превращаться в арифметическое упражнение с непредсказуемым результатом.
Что с этим делать Киеву
Первый риск — замедление помощи. АдН на уровне земли получит рычаги влияния на инфраструктурные разрешения для оборонных предприятий, на экологические согласования, на земельные программы подготовки кадров. Rheinmetall (Унтерлюсс, Нижняя Саксония), Diehl (Нюрнберг), Hensoldt (Ульм) имеют ключевые земельные зависимости, и немецко-украинское оборонное партнерство, достигшее в 2025−2026 годах около €28 млрд суммарной военной помощи, уязвимо именно на этом стыке — между федеральными решениями и земельным исполнением.
Второй — атака на статус беженцев. В риторике АдГ 1,2 миллиона украинцев в ФРГ — «социальная нагрузка». Месседж работает и на центристского избирателя, особенно в землях с напряженным рынком жилья, что делает его тактически опаснее откровенного ксенофобского дискурса.
Третий — размывание немецкой позиции в вопросах вступления Украины в ЕС, спецтрибунала для российского руководства, использования замороженных активов. Без Берлина ни один из этих консенсусов в Брюсселе не держится: Германия остается и крупнейшим донором подготовительной работы трибунала в формате Совета Европы, и ключевым legislative shaper европейской политики в отношении Украины.
Вывод для украинской дипломатии неприятный, но четкий: работа с правительством Мерца — необходима, но уже недостаточна. Критически нужна системная работа с землями — Баварией, Баден-Вюртембергом, Северным Рейном-Вестфалией, — с низовым активом ХДС/ХСС, с бизнес-ассоциациями BDI и BDA, профсоюзами (IG Metall под руководством Кристиане Беннер с 2023-го системно поддерживает Украину), с церковными структурами EKD, фондами Körber, Bosch, Friedrich-Naumann, аналитическими центрами DGAP, SWP, ECFR Berlin. Именно на этих этажах будут приниматься решения, которые Украина ощутит на себе в 2027−2029 годах, и именно здесь Киев сегодня недоинвестирован — не из-за нехватки денег, а из-за нехватки понимания, что немецкая политика последние три года играет по другим правилам.
Брандмауэр еще стоит. Но когда в следующий раз вы услышите эту метафору от немецкого коллеги, обратите внимание, где именно в стене уже виден свет с другой стороны. Потому что из Киева его видно очень хорошо.