О случае с ветераном на протезе
Недавно ехал с ветераном. Человек воевал в 2014-м, потом в 2022-м. Сейчас уже не в армии — ампутация ноги выше колена. Говорит, что почти смирился с этим, но порой все же накрывает
Накрывает больше всего в моменты, которые ощущаются как что-то бесчеловечное в отношениях с другими. Это когда тебя не увидели и не поняли твоих обстоятельств.
К примеру. По правилам, торговая сеть должна дать ребенку возможность зайти в туалет. Но если ты не ребенок — можешь потерпеть и доехать домой или найти где-то рядом кафе. И вот человек говорит: да, мне закон говорит, что я не подпадаю (я же не ребенок!), но человек (администратор торгового зала) должен понять, чего мне стоит пройти лишние 400 метров на протезе в первые дни его ношения.
И это довольно заметная закономерность — бесчеловечность является глухотой к обстоятельствам конкретного человека. Или это сознательная и рациональная бесчеловечность? По моему мнению — нет. Это неспособность увидеть другого и выйти за пределы своего очень узенького социального опыта. Люди даже не могут помыслить инаковость, другие ощущения, другой опыт.
Это неспособность выйти за пределы своего узенького социального опыта
И здесь важно понимать: увидеть другого — это ментально дорого. Мозг идет по пути наименьшего сопротивления и проецирует свой собственный опыт на всех вокруг. Чтобы действительно представить, чего тебе стоит каждый шаг на протезе — надо остановиться, потратить силы, выйти за пределы себя. Большинство людей этого просто не делает — нет сил, нет привычки, всех воспринимаешь как продолжение себя и собственного способа мышления и ощущения.
А у нас есть еще специфический исторический и культурный багаж — колониальное прошлое. Польский социолог Петр Штомпка назвал это «культурной травмой» посткоммунистических обществ: старые способы жить и взаимодействовать сломались, а новые — не успели укорениться. Один из симптомов этой травмы — хроническое недоверие и сужение «своего круга» до минимума. Публичная эмпатия подменялась идеологической риторикой — «заботой о народе/победе/выживанием против врагов
Эта врожденная глухота к другому пронизывает общество насквозь и со стороны воспринимается как нечто бесчеловечное. Она повсюду — в мобилизации, в войске, в делах государства, в организациях, в личном общении.
Текст опубликован с разрешения автора