Почему румыны долгое время воспринимали Украину как проблемного соседа и что изменилось сейчас. Разговор с румынским историком Армандом Гошу

Материал подготовлен в рамках проекта Re:Open Ukraine, NV публикует его в рамках информационного партнерства.

Автор — региональный координатор инициативы Re: Open Ukraine Лилия Шутяк

— В 2023 году президенты Украины и Румынии объявили о переходе отношений на уровень стратегического партнерства. Это в частности проявилось во время блокады украинско-польской границы и ситуации в Черном море, которая повлияла на экспорт украинского зерна. В 2024 году Румыния передала Украине систему Patriot, причем в разгар избирательной кампании. Как бы вы сегодня, после противоречивых президентских выборов, описали украинско-румынские отношения?

— После 2014 года, а особенно после февраля 2022-го, позиция Румынии стала для меня приятным сюрпризом — по крайней мере я так это воспринимаю, так как внимательно слежу за отношениями Бухареста и Киева еще с момента распада Советского Союза. Напряженность между двумя странами в основном была искусственной, в значительной степени — результатом манипуляций, где Москва не стояла в стороне. В то же время ответственность за то, что Бухарест и Киев не смогли выстроить доверительное партнерство, лежит не только на России.

Ни один из проблемных вопросов — канал Быстре, образование на румынском языке в Украине, права национальных сообществ или подчинение церквей с богослужением на румынском — не является неразрешимым. Нужен только добросовестный диалог как между дипломатами, так и между обществами. Только после 24 февраля 2022 года, с наплывом сотен тысяч украинских беженцев (очень немногие из них, кстати, остались в Румынии), у румын возросло желание больше узнавать об Украине. Именно тогда многие с удивлением, как по мне, осознали, что украинцы — не россияне, что у них собственный язык и культура и что они с большим мужеством и огромными жертвами противостоят самому радикальному проявлению российской империи.

Иронично звучит, но именно сейчас — хорошее время для украинско-румынских отношений. Да, рост рейтинга популистской партии Альянс за Союз Румын (AUR) до 40% вызывает беспокойство в Украине из-за ее резкой антиукраинской риторики. Однако парламентские выборы состоятся только через три года, и к тому времени многое изменится. Президент, министр иностранных дел и премьер-министр не будут формировать антиукраинские заявления или политику в публичном пространстве. В руководстве Румынии сегодня у Украины больше приверженцев, чем когда-либо ранее.

— Что важно Украине знать о современной Румынии, ее обновленном политическом ландшафте и нынешней внешней политике?

— Румыния — нетипичная страна для Европейского Союза. После падения коммунистов здесь не произошло обновления элит — не было ни политического переходного компромисса, как в Польше, ни люстрации. Корни нынешних политических и экономических элит уходят в период правления [диктатора] Николае Чаушеску и событий декабря 1989 года, когда он был расстрелян. Тот расстрел стал ценой, которую бывшая номенклатура и Секуритате заплатили за собственное выживание. Именно они контролировали дальнейший посткоммунистический переход и стали его главными бенефициарами.

Социал-демократическая партия (которая не имеет ничего общего с классической социал-демократией и фактически является «партией администрации») руководила Румынией 22 года — то есть примерно 60% времени, прошедшего после падения коммунистической власти. И даже находясь в оппозиции, она все равно влияла на МИД и внешнюю разведку, которые формировали политику в отношении Украины. Это объясняет, почему в двусторонних отношениях произошло так мало действительно системных изменений.

Не стоит бояться AUR — это политическая организация, сформированная спецслужбами, прежде всего SRI (Serviciul Român de Informații, Служба разведки Румынии — ред.). Она создана, чтобы продуцировать шум. В ключевые моменты видно, что они действуют по указаниям. Недавно во время голосования за бюджет AUR фактически оставила Социал-демократическую партию в меньшинстве. Почему? Потому что ими управляют.

Румыния сейчас не может позволить себе повторить политическую модель Венгрии, хотя часть политико-военных элит этого бы хотела. Без денег из Брюсселя страна слишком слаба. В то же время после поражения [венгерского правительства Виктора] Орбана региональная динамика может стать более проевропейской. Но если [президент США Дональд] Трамп выйдет более сильным из войны с Ираном, вероятность коалиционного правительства социал-демократов и AUR, которое будет исповедовать антиукраинскую политику, возрастает.

Впрочем, такие сценарии маловероятны. В Румынии слишком много внутренних кризисов, чтобы она позволила себе популистские крайности.

Фото: Предоставлено Армандом Гошу

— Румыния прошла сложный процесс евроинтеграции, особенно в части соблюдения прав национальных сообществ. Какова ситуация в этой сфере сейчас?

 — Венгерское меньшинство составляет примерно 6−7% населения Румынии. Оно политически представлено почти во всех правительственных коалициях, на уровне министров и государственных секретарей. Представители этого сообщества занимают должности в местных администрациях. В уездах Центральной Трансильвании с венгерским большинством (Гаргита, Ковасна) есть венгерские префекты, школы с обучением на венгерском языке, и все это финансируется из румынского бюджета.

Это пример успешной политики, она в целом положительно воспринимается румынским общественным мнением. Поэтому сегодня сложно — хотя и не невозможно — спровоцировать конфликт между румынами и венграми. Давление со стороны Брюсселя было полезным, поскольку оно сдерживало любые отклонения этой интеграции, даже если они были только на уровне заявлений.

Сети ассоциаций и неправительственных организаций стали наилучшими агентами сближения между Румынией и Венгрией. Важной была и роль фондов Джорджа Сороса. Самой большой проблемой оказалась ментальность политиков, которые долгое время продолжали использовать эмоции этнических конфликтов ради политического капитала. Только изменение отношения избирателей, которые больше не реагировали на такие стимулы, прекратило эти практики.

К сожалению, место Венгрии как «врага» в румынском коллективном воображении заняла Украина, которая почти два десятилетия воспринималась как «проблемный» сосед.

— Румыния является одновременно центральноевропейской, черноморской и балканской страной. Какой опыт страны в построении региональных партнерств и примирении с соседями может быть полезен для Украины в контексте европейской интеграции и укрепления стойкости?

— У Румынии долгие традиции создания региональных союзов. В межвоенный период она вместе с Чехословакией и Югославией создала Малую Антанту, чтобы сохранить границы, установленные после Трианонского договора, на фоне венгерского ревизионистского давления. Инициатором выступил президент Чехословакии Эдвард Бенеш, Бухарест сразу поддержал его идею.

Еще одним подобным союзом была Балканская Антанта, в которую также входили Югославия, Греция и Турция, она была создана для сдерживания болгарского ревизионизма.

После 1990 года Румыния продвигала форматы трехстороннего сотрудничества на восточной границе — с Украиной и Молдовой, а также с Украиной и Польшей. Однако прохладные отношения между Бухарестом и Киевом помешали полностью реализовать потенциал этих партнерств. За последние два десятилетия Румыния развила ряд эффективных стратегических форматов сотрудничества, которые могут быть полезны для Украины. Например, существует трехсторонний формат Румыния — Польша — Турция, где обсуждаются вопросы безопасности и обороны.

Фото: Предоставлено Армандом Гошу

Для вступления в ЕС и НАТО улучшение отношений с соседями было ключевым фактором. Многие положительные изменения проходили под внешним давлением, поскольку в Бухаресте не хватало достаточной политической воли. Однако была политическая дальновидность не блокировать эти процессы. В результате Румыния уже 22 года является членом НАТО и почти 20 лет — членом ЕС.

— Северная Буковина — это регион, где вопрос украинско-румынскогососуществования имеет конкретное человеческое измерение. Каким должен быть подход к таким пограничным зонам, чтобы они превращались из точек напряжения и дезинформации в своеобразные лаборатории добрососедства и доверия?

— Я считаю, что нужно терпеливо объяснять румынской общественности ситуацию в Черновицкой области, приглашать журналистов, чтобы они сами оттуда готовили репортажи, а также обеспечивать освещение жизни украинского меньшинства в Румынии украинскими медиа. Такие действия могут уменьшить пространство для маневра популистских политиков и российской пропаганды.

Нужны прямые визиты, без посредничества третьих сторон, которые заинтересованы в создании разногласий (обычно это структуры, связанные с Румынской православной церковью). Еще одной темой, которая почти гарантированно станет источником напряжения между Бухарестом и Киевом, является выдача румынских паспортов, важный этнополитический инструмент для МИД и спецслужб Румынии.

Наиболее яростные «защитники» румынской общины в Украине никогда в жизни не были там, но с удовольствием нашли для себя «занятие». Возможно, помогла бы более активная позиция представителей румынской общины в Черновицкой и Одесской областях, которые выходили бы в публичное пространство с альтернативными взглядами на то, что продвигается националистическими политиками и ревизионистскими организациями. Чем больше будет контактов между румынами и украинцами — переведенных книг, просмотренных фильмов, туризма, смешанных браков, — тем сложнее будет манипулировать обществом.

Я говорю это, опираясь на свой опыт журналиста, который с 1995 года в течение восьми лет работал в Москве, Киеве и Кишиневе в офисах BBC World Service. Румыния и Украина в течение десятилетий «общались» через российскую прессу. Для украинцев Румыния часто воспринималась как большая угроза территориальной целостности. А с точки зрения румын Украина выглядела хуже сталинского Советского Союза. Молдова, где российскую прессу переводили на румынский, также играла свою роль — и не самую положительную.

— Почему Румыния поддерживает вступление Украины в ЕС и НАТО? Может ли эта поддержка исчезнуть в будущем? Какие шаги или жесты должна сделать Украина, чтобы ее сохранить?

— Поддержка вступления Украины в ЕС и НАТО — лучшее внешнеполитическое достижение Румынии за последние десятилетия. Впервые после Крымской войны политическая западная граница Европы и Российской империи, а впоследствии Советского Союза, смещается на восток примерно на 1000 км. Впервые Румыния перестает быть пограничной территорией и оказывается в центре Европы, что будет иметь последствия не только в сфере безопасности, но и экономические, политические, культурные. А также психологические, что важно для нации, которая исторически воспринимала себя под угрозой со стороны России.

Да, поддержка может исчезнуть. Румыния достаточно уязвима к внешним влияниям, поэтому ее позиция в отношении Украины прежде всего будет зависеть от того, что происходит на фронте, и от того, подтвердит ли Украина свою суверенность и независимость силой оружия. Конечно, это также зависит от США, которые обладают большим политическим и военныме влиянием на Румынию, важную роль играет и ЕС, особенно Франция и Германия, доминирующие с точки зрения инвестиций.

Во время визита президента Владимира Зеленского в Бухарест вопрос национальной политики оставался важным для президента Никушора Дана и части румынской прессы. Решение Зеленского объявить 31 августа Днем румынского языка в Украине было очень удачным шагом. Я считаю, что МИД Украины и Офис президента в целом прочитали чувствительность Бухареста к этнонациональным вопросам, нашли правильный ключ, что лишило румынскую политическую элиту оснований воспринимать Украину как внешнего противника.

Президенты Владимир Зеленский и Никушор Дан в Бухаресте, 12 марта 2026 года / Фото: president.gov.ua

Сейчас важно, чтобы Украина вывела контакты с Румынией на новый уровень, но для этого еще предстоит много работы. По моему мнению, это стоит того: самая длинная граница Украины с государством ЕС и НАТО — именно румынско-украинская. Двусторонние отношения должны преодолеть этнонациональное измерение (которое уже является делом прошлого) и перейти к серьезным экономическим, социальным, оборонным, культурным и образовательным проектам.

— Если бы вам поручили подготовить соглашение о стратегическом партнерстве между Украиной и Румынией, на каких ключевых направлениях вы бы сосредоточились в первую очередь?

— Выделю шесть таких пунктов.

Безусловная поддержка вступления Украины в ЕС и НАТО.

Тесное сотрудничество в сфере безопасности и обороны (в оборонной промышленности, совместных военных подразделениях, совместной подготовке, совместном военном флоте в Черном море, совместном производстве и т. д.).

Культурные и образовательные обмены (учеников, студентов), политика финансовой поддержки исследований о Румынии в Украине и об Украине в Румынии (подготовка специалистов по истории, литературе и т. д.). Политика финансирования переводов, обмена художественными и документальными фильмами. Румынский язык в Украине и украинский язык в Румынии — не только для национальных сообществ, но и как предметы изучения и исследования.

Политика поддержки взаимных инвестиций.

Приоритетная поддержка развития инфраструктуры, соединяющей две страны: увеличение количества таможенных пунктов, строительство автомобильных дорог, железнодорожных линий со скоростью движения поездов до 160 км/ч.

Поощрение межрегиональных партнерских проектов (например, Констанца — Одесса, Сучава — Черновцы, Галац — Николаев и т. д.).

Материал подготовлен Институтом Центральноевропейской Стратегии (ICES) при поддержке Европейского Союза и Международного фонда "Відродження" в рамках совместной инициативы «Вступаем в ЕС вместе». Материал представляет позицию авторов и не обязательно отражает позицию Европейского Союза или Международного фонда "Відродження".