«Не один, а 12 эпизодов контузии». Как лечат мозг и душу в крупнейшем в стране центре психологической реабилитации военных — репортаж

 — Зачем вы мой травмированный мозг еще травмируете? — повышает голос черноволосый молодой человек в тактической панаме с розовой наклейкой Destroyer — Разрушитель, и сразу начинает смеяться над собственными словами.

Он — один из участников занятия по нейропластичности в Центре психического здоровья и реабилитации Лесная поляна. В этом государственном учреждении, созданном семь лет назад в Пуще-Водице на Киевщине, специалисты помогают военным, действующим и в отставке, преодолевать психотравмы и последствия контузий. Специалисты применяют самые разные методики, которые заставляют мозг адаптироваться, учиться и восстанавливаться.

Впрочем, далеко не все идет легко: так, когда клинический психолог Елена Фроленкова просит два десятка своих пациентов в затемненном зале нарисовать в воздухе одной рукой круг, а второй — треугольник, это вызывает бурную реакцию.

— Да вы что! — хихикает кто-то, пытаясь воспроизвести фигуры. — Одновременно, да?

— Это же сдуреть можно! — показательно хаотично размахивает руками военный в панаме.

— Да, люди, я вам как специалист по контузиям скажу, — присоединяется к занятию директор центра Ксения Возницына, которая как раз проводит экскурсию для журналистов NV, — у вас нейроны именно сейчас начинают расти. Прорастают там как корни! Это и есть борьба с последствиями травмы. А капельнички не работают, пацаны!

Сегодня трудно определить, какое количество украинцев имеет из-за войны психические расстройства или даже ПТСР. Говоря о распространенности этой последней проблемы, Возницына ссылается на мировую статистику: обычно посттравматическим расстройством страдают в среднем до 30% военных и ветеранов. По ее мнению, в Украине можно ожидать аналогичный показатель.

— Если ПТСР не лечить, — объясняет она последствия стрессового расстройства, — то это может привести к саморазрушительному поведению, суицидальным мыслям, вызвать зависимости.

Человек теряет внимание, концентрацию, что неприемлемо и опасно для пребывания в тылу, а тем более для фронта, так как может иметь трагические последствия.

И ПТСР — не единственная угроза для военных. Многие бойцы поступают на лечение в центр с тяжелыми контузиями.

— Как правило, у ребят на фронте бывает не один, а пять, шесть, а то и 12 эпизодов контузии, — подчеркивает медик.

Возницына

Центр в Пуще-Водице — это идея именно Возницыной. Врач-невролог по специальности, она приняла своего первого пациента с «невидимым ранением», как в международной практике называют психотравмы, в сентябре 2014 года. Тот военный вышел из Иловайского котла без значительных физических повреждений, но с разрушенной психикой.

В 2018-м, когда похожих кейсов в ее практике уже были сотни, Возницына пришла в Национальную академию медицинских наук Украины и предложила открыть специализированное учреждение. Ей отказали. Но это не остановило доктора, которая видела огромный запрос на помощь со стороны военных.

Зато в Министерстве здравоохранения, которое тогда возглавляла Ульяна Супрун, ее поддержали. Так в Пуще-Водице на базе госпиталя для воинов-интернационалистов появился новый Центр психического здоровья.

— Тот госпиталь работал только как санаторий, не проводилось никакого лечения, — рассказывает Возницына уже в просторном застекленном холле.

Здесь прохладно, что не мешает пациентам центра: двое мужчин азартно играют в большие нарды, еще несколько мудрствуют с киями у бильярдных столов.

Такая возможность лечить психотравмы в помещениях, где все устроено именно под нужды военных и ветеранов, исчезнет примерно на год: в ближайшие месяцы центр закроется на масштабную реконструкцию для того, чтобы стать более комфортным, современным, а главное — более эффективным для лечения военных и ветеранов. Все расходы по ремонту стоимостью 600 млн грн взял на себя Всемирный банк.

NV интересуется, куда же переедет центр на это время.

— Ой, не спрашивайте, — откровенно расстраивается Возницына, — это больная тема.

Заведению отдают один корпус в областной больнице, и такой вариант не очень устраивает директора, ведь во временном помещении будут только палаты. Тогда как психическое лечение требует интенсивной индивидуальной работы с пациентами, а также работы в группах.

Врач замечает: с посттравматическим стрессовым или депрессивным тревожным расстройствами работать трудно. Но при правильном лечении пациент способен это преодолеть.

Нацик

Тем временем занятие по нейропластичности подходит к концу и из кабинета в холл высыпают пациенты. Первым появляется шутник в панамке. На спине его черной футболки большими буквами написано: НАЦИК.

— Это мой позывной, — объясняет военный.

Он соглашается поговорить, но энергия будто распирает его изнутри — даже во время разговора не может устоять на месте.

22-летнего бойца зовут Максим, а фамилию он просит не указывать из соображений безопасности. Говорит, что пошел на войну, потому что «а как иначе?» В 2023 году подписал контракт и сейчас служит боевым медиком и водителем кейсэвака в 4-й бригаде оперативного назначения НГУ Рубеж.

В Лесную поляну Нацик приехал с контузией.

— Подорвался на мине на Покровске, — о недавнем ранении боец рассказывает с неизменной искренней улыбкой, как будто вспоминает веселое приключение, — наехал на нее квадроциклом. Это я уже говорить снова начал, а то вообще молчал.

Его побратиму повезло меньше, тот получил серьезные ранения. Перевязывались возле дома, в подвале которого засел россиянин.

— Он кричит: «Кто там?» А мы такие: «Да это свои, свои», — смеется Максим.

В Лесной поляне он не впервые — прошлой зимой лечился здесь после того, как попал под сброс с «мавика».

— Меня тогда неплохо так контузило, — вспоминает он.

В центре военному нравится:

— Здесь хорошо, лошади есть, — показывает рукой на сосновый участок за зданием, где в небольшом загоне стоят кругленькие пони. — А еще здесь стоматолог работает, можно зубы полечить. Правда, лес уже достал, у нас же там тоже деревья, посадки. Хотя это лучше, чем в городе, — там вообще неспокойно, такая суета.

Из холла мы переходим в крыло здания, где находятся кабинеты психологов, терапевтов, кейс-менеджеров, а также спортивные залы и помещения для реабилитации. Директор называет это «сердцем» заведения, ведь именно здесь пациенты проходят лечение.

— Вы не представляете, что здесь было раньше! — эмоционально вспоминает она состояние помещения, которое досталось центру. — Всюду, где сейчас современные кабинеты, были комнаты с чугунными ваннами. Заходишь, а здесь ванны-ванны-ванны. И голубая плитка. Как будто фильм ужасов.

Ремонт в этом крыле закончили накануне полномасштабного вторжения в 2021 году. А сегодня длинные коридоры с патриотическими рисунками на стенах выглядят пустыми. Причина проста: из-за будущей реконструкции количество пациентов уже сократилось вдвое.

Свободные люди

ПТСР и контузии — это две беды. Третья беда — последствия российского плена. Сейчас в Лесной поляне переживших плен не менее 20−30 человек.

Одного из них в своем кабинете ждет клинический психолог и травмотерапевт Ирина Феофанова — молодая женщина в жизнерадостном розовом худи. К команде Лесной поляны она присоединилась полтора года назад.

— Я жена военного, — рассказывает психолог мягким голосом, — поэтому для меня важно работать с защитниками, ветеранами и членами их семей. С гражданскими я почти не работаю — хочу помогать именно своим людям.

Во время разговора Феофанова выходит из-за рабочего стола, где рядом с компьютером ради уюта горит большая свеча, и садится в кресло напротив. Объясняет, что стол как бы создает барьер, а во время сеанса важно быть рядом.

— С пациентами мы встречаемся раз, два или три раза в неделю, в зависимости от их потребностей, — продолжает психолог, — и очень редко я сталкиваюсь со стигматизацией психологической помощи. Как правило, девять из десяти пациентов соглашаются на индивидуальную работу, а большинство даже сами просят о такой возможности.

Феофанова называет три самых распространенных случая, с которыми к ней обращаются военные и ветераны: навязчивые мысли и воспоминания о травмирующих событиях, чувство вины и семейные проблемы. Работа с людьми, прошедшими плен, замечает она, требует особого подхода.

— Человеку, который пережил неволю, изоляцию, пытки, обычно требуется больше времени, чтобы войти в доверительный контакт, — говорит Феофанова. — Поэтому отдельное внимание мы уделяем созданию безопасного пространства.

Разговор прерывает пациент по имени Станислав, приходящий на сеанс, — он привычно устраивается в кресле.

— А я вам давала пружинку? — Феофанова показывает ему черное сенсорное кольцо, плотное и немного колючее, и объясняет: — Такие кольца активируют тактильные ощущения и помогают заземлиться. Когда вы нервничаете или оказываетесь в некомфортной ситуации, мозг фиксируется на прикосновении, а не на тревожных мыслях.

— У меня она уже лопнула, — смущается Станислав.

На этом, чувствуя себя точно лишними, журналисты NV покидают кабинет и попадают в другой. Здесь социальная работница Юлия Бадьор принимает двух мужчин, которые также прошли через плен. Напротив ее стола сидит Алексей Веретильник, сосредоточенный и серьезный. Он вернулся в Украину в апреле этого года. Его товарищ Андрей Кирильчук, который попал на обмен чуть позже, в июне, кажется душой компании — непрерывно шутит и излучает позитив.

— Вы просто в гости, не ложитесь? — уточняет у пациентов Возницына.

— В гости, но я могу и лечь, — улыбается Кирильчук.

Оба мужчины уже проходили реабилитацию в Лесной поляне после плена, а сейчас обратились за консультацией.

— Я приехал посоветоваться, — объясняет NV Веретильник.

Он планирует вернуться в армию, но рассчитывает на небоевую должность: после пережитых в плену пыток ему должна быть присвоена третья группа инвалидности. Впрочем, в заключении ВВК часть зафиксированных медиками телесных повреждений просто исчезла, и его записали годным к службе.

— Воинская часть предлагает ему должность делопроизводителя, но с таким заключением ВВК — это только боевое подразделение, — отмечает соцработница и добавляет, что бывший пациент вовремя обратился за консультацией — сейчас у него еще есть время обжаловать заключение.

Нетрадиционные подходы

Инструктор по звукотерапии Николай Шавель, худощавый мужчина с длинными волосами, собранными в хвостик, неторопливо застилает одноразовой простыней синее одеяло на полу. Он просит пациента разуться, вынуть все предметы из карманов и лечь. Тот послушно выполняет просьбу и закрывает глаза.

Звукотерапевт медленно расставляет вокруг мужчины большие металлические поющие чаши. Далее поочередно бьет по ним, и чаши издают тонкий, протяжный звон.

Через 20 минут пациент выходит из кабинета. Его зовут Олег, он ветеран, служил сапером и подорвался на мине. Ногу удалось спасти, но последствия травмы дают о себе знать.

— Нога заболела, — говорит он NV о сеансе. — Но не та, которая ранена, другая.

— Такое бывает, — реагирует инструктор, — Возможно, из-за ранения вся нагрузка тела сейчас идет на эту другую ногу. И хорошо, что он почувствовал боль, — теперь есть возможность обратиться к врачу с проблемой.

Возницына позже рассказывает, что время от времени ей «прилетает» за использование в центре нетрадиционных методов лечения. Однако убеждена: если это помогает, то отказываться не стоит.

Она вспоминает случай, когда у пациента возникло косоглазие из-за сильного спазма мышц, отвечающих за движение глазами. После звукотерапии спазм исчез.

— Во время такого занятия тело полностью расслабляется, — объясняет невролог. — И именно это тотальное расслабление мышечной системы помогло.

Средневековье

На следующий день журналисты NV возвращаются в Лесную поляну, чтобы увидеть необычное действо — бугурт, своеобразный «средневековый» бой, который здесь происходит трижды в неделю.

Денис Дудник, тренер из общественной организации Бугурт Сич, которая организовывает турниры на волонтерских началах, готовит спортзал к бою. С одной стороны впопыхах раскладывает «доспехи» — защитное снаряжение для рук, ног, паха и головы. В другой угол сносит «мечи» — мягкие фехтовальные палки, позволяющие избежать травм.

— Когда мы начинали здесь, — говорит Дудник, не прекращая организовывать пространство, — бугурт был инновационным способом восстановления. А сейчас это направление уже имеет доказательную базу и официально входит в систему реабилитации ветеранов.

Такие турниры позволяют пациентам забыть на время о травмирующих событиях, а также выплеснуть накопившуюся энергию. И именно этого, кажется, не хватает молодой паре, которая, не дождавшись боя, возится на карематах.

— Кстати, бугурт — это также хороший способ улучшить отношения между партнерами, — переключает на них внимание Дудник.

Время начинать занятия, и тренер просит всех представиться. Девушка, которая только что упорно боролась со своим парнем, называет себя Александрией, позывной — Злая. Она минометчица, на войне уже 11 лет — со своего 18-летия. Ее партнер — Олег Гилевич, на выбритой голове которого заметен след от ранения, — временно исполняющий обязанности командира роты заключенных батальона Алькатрас 93-й бригады. На лечение в Лесную поляну попросился сам.

— С 2022 года было очень много работы, — рассказывает Гилевич свою историю. Большую войну он встретил в Мариуполе, потом в составе морской пехоты воевал в Крынках на левом берегу Херсонщины, дальше — Волчанск на Харьковщине. И ни разу не обращался к психологам.

— В результате — переутомление, немножко потекла «кукушка», — откровенен он.

Бессонница, дезориентация, агрессия — это лишь часть того, через что пришлось пройти бойцу. А потом неожиданно даже для себя ушел в трехдневный запой. Это стало для Гилевича очевидным сигналом — время лечиться. Обратился к командиру, и так попал в центр.

Сегодня он, Александрия, как и остальная группа, впервые на бугурте. Александрия просит поставить ее в тандем с Гилевичем.

— Он меня бить не будет, — шутит военная. Но в конце концов оказывается в поединке с другим пациентом.

Бой длится недолго, даже разминка была длиннее. Однако для начинающих и этого хватает, чтобы изрядно устать.

— Хорошая группа, резво включились в работу, — доволен Дудник. — Надо еще с ними поработать.

Уже не такие разговорчивые, как в начале, изможденные и спокойные пациенты расходятся по притихшему в вечернее время центру.

— Знаете, это прекрасное место, — признается напоследок Александрия, — ведь я здесь нашла свою любовь.

Через неделю-две и она, и Гилевич, да и многие из других пациентов центра снова вернутся на фронт.

Этот материал опубликован в журнале NV № 8 за ноябрь 2025 года. Журнал можно приобрести тут.