«Спасти» Вильнюс. Как в 1920 году Пилсудский тайно приказал сымитировать бунт, занять восток Литвы и потом присоединить эти земли к Польше

Эту древнюю столицу литовских князей населяли преимущественно поляки и евреи — 66% и 30% жителей соответственно по состоянию на начало 1920 года. Этнические литовцы составляли менее 1% населения Вильнюса, а во всем Виленском крае (за исключением главного города) — до 12%.

Тем не менее, в феврале 1918 года — когда Великая война еще не закончилась, а в Литве все еще находились немецкие войска, — Тариба провозгласила независимость в этнических (то есть языковых) и исторических границах. Вильнюс был столицей литовских князей с 1323 года, когда Гедимин со своим двором обосновался в тамошнем замке. Он расширил его, приведя в соответствие со статусом правителя Великого княжества Литовского. Поэтому возрожденная Литва немыслима была без своей древней столицы.

Смена оккупантов

Первое литовское правительство 4 ноября 1918 года возглавил Аугустинас Вольдемарас; он же в течение нескольких лет занимал пост министра иностранных дел. Польша провозгласила свою независимость на 10 месяцев позже Литвы — 11 ноября, в день подписания Компьенского перемирия, по сути, капитуляции Германии.

В конце 1918 года процесс установления границ Литвы проходил бурно, причем споры касались прежде всего принадлежности Вильнюса. Поначалу город оставался в пределах Литвы, но 31 декабря 1918 года польские войска по просьбе так называемой Вильнюсской самообороны оккупировали его. Это продолжалось недолго, так как 5 января Вильнюс захватили российские большевики.

Москва тогда применила свою традиционную тактику, которой придерживается и по сей день. Сначала Красная армия заняла Даугавпилс на востоке Литвы и 16 декабря 1918 года сформировала там свое правительство во главе с литовским евреем Винцасом Мицкявичюсом-Капсукасом. Этот персонаж был одного поля ягодой с российскими большевиками. Его дважды арестовывали за антицарскую деятельность. На одном из судебных процессов его защитником выступал Александр Керенский — будущий глава Временного правительства России, а у другого адвоката Капсукаса, Михаила Волькенштейна, помощником был Владимир Ульянов (Ленин) — до своей ссылки в Шушенское в 1896 году. Затем последовали скитания литовского левака по Европе и Америке: в Великобритании он «запудривал мозги» левацкой пропагандой литовским рабочим-мигрантам, а позже занимался тем же самым в Чикаго. Так продолжалось до тех пор, пока большевики не взяли Россию под свой контроль. Прибыв в Петроград, он пришелся ко двору новой власти: его даже включили в состав местного Реввоенсовета. А затем он пригодился и в Литве.

В феврале 1919 года большевики объединили Литву и Белоруссию в одну республику, возглавляемую Капсукасом. Это гибридное образование просуществовало всего пять месяцев, однако литовцы, как и белорусы, сполна ощутили на себе массовые аресты «врагов» революции и грабежи под видом национализации.

Из рук в руки

«Решение вопроса о Виленском крае и принадлежности Вильнюса Польше было для Юзефа Пилсудского делом престижа, однако Литва, образованная в 1918 году, отвергла идею создания совместного федеративного государства», — говорит польский историк Кшиштоф Липицкий в интервью изданию Polska Zbrojna.

В 1919 году вспыхнули новые боевые действия: поляки оттеснили русских, и 17 апреля Вильнюс вновь перешел в их руки. Верховный совет Антанты (Франция, Великобритания и США) наконец решил территориальные вопросы и установил демаркационную линию, известную как линия Фоша, оставив город на польской стороне.

Когда польско-советская война вспыхнула с новой силой, литовцы поначалу оставались в стороне. Однако, когда русские начали наступление на Варшаву, те нарушили свой нейтралитет. «Они позволили советской армии пройти через свою территорию, а затем, действуя совместно с русскими, пересекли линию Фоша и атаковали польские войска», — описывает события Липицкий. Варшава расценила это как литовско-советский союз.

Михаил Тухачевский, командующий Западным фронтом, так описал смену курса литовцев: «Как только они почувствовали, что Красная армия добивается весьма значительного успеха, их нейтральная позиция немедленно сменилась враждебной по отношению к Польше. Литовские войска атаковали польские подразделения».

Штаб французского маршала Фердинанда Фоша, бывшего главнокомандующим во время Первой мировой войны, в конце июля 1919 года провел ту временную линию от озера Виштитис на границе с Пруссией до реки Неман. Город Сейны и часть спорных земель вместе с Вильнюсом остались на польской стороне. Однако год спустя, 12 июля 1920 года, Литва подписала соглашение с Россией, согласно которому Вильнюс — захваченный два дня спустя Красной армией — возвращался к своему прежнему статусу.

Москва признала отделение Литвы и ее полную независимость на землях, где проживали литовцы, со столицей в Вильнюсе. Правительство Ленина также обязалось вернуть вывезенные во время войны имущество, архивы, вклады и капиталы, а в качестве возмещения ущерба пообещало лесные угодья площадью 100 тыс. га и три миллиона рублей золотом. Согласно договору, на родину должны были вернуться и литовцы, сосланные в царские времена.

«Хотя в учебниках истории и энциклопедиях утверждается, что договор от 12 июля создал для Литвы предпосылки к утверждению государственности на этнических литовских землях, на деле этого добиться не удалось, — пишут обозреватели Томас Чивас и Арас Лукшас в еженедельнике Veidas. — Литва так и не вернула себе часть территорий, предусмотренных договором, не говоря уже о данных Москвой обещаниях выплатить компенсацию лесом или вернуть вывезенные исторические и культурные ценности. Большевикам удалось перехитрить неопытных литовских переговорщиков и включить в соглашение пункт, согласно которому Россия должна была вернуть ценности в таком объеме, „который не нанесет ущерба российским архивам, библиотекам, музеям и картинным галереям, где они хранятся“».

Этот договор не решил и вопроса о Вильнюсе, поскольку блок Антанты признал его столицей Литвы лишь на словах. Литовская армия, войдя 15 июля 1920 года в оставленный поляками Вильнюс, обнаружила там подразделения красноармейской кавалерии. После того как в августе Учредительный сейм Литвы ратифицировал договор между Россией и Литвой, Красная армия покинула Вильнюс, но не Виленский край. Так правительство Литвы расплатилось за секретное приложение к договору с большевиками, согласно которому оно обязалось пропустить российские войска через Лиду, Ошмяны и Гродно для войны с Польшей.

Имитация восстания

Ситуация кардинально изменилась в августе 1920 года, когда поляки отбили наступление красной орды под Варшавой, а украинский генерал Марко Безручко успешно отстоял Замостье в боях с московитами. Окончательный разгром противника произошел в сентябре на реке Неман. «Однако вступление в Вильнюс было невозможно из-за международных обязательств польского правительства», — отмечает Липицкий. Ведь еще 10 июля на конференции в бельгийском Спа польское правительство, стремясь заручиться поддержкой в борьбе с большевиками, обязалось уступить Вильнюс Литве.

Осенью 1920 года положение поляков осложнилось. Польские власти вели переговоры с литовцами о демаркационной линии между армиями двух стран. В итоге 7 октября в Сувалках было заключено соглашение, согласно которому Вильнюс оставался на литовской стороне. Документ должен был вступить в силу 10 октября. Казалось, всё решено.

Однако в то время, когда дипломаты согласовывали детали договора, Пилсудский уже подготовил план захвата Вильнюса. «Тем не менее, я решил установить фактический контроль над Вильнюсом силой оружия», — писал маршал в своих мемуарах. Польские войска имитировали восстание против литовских властей и должны были продвинуться в Виленский край и Вильнюс, опираясь на поддержку местного населения и вытесняя литовские полки. Для выполнения этой задачи Пилсудский выбрал генерала Люциана Желиговского, уроженца Виленского края. Все 15 тысяч бойцов под его командованием якобы были уроженцами этих земель и теперь должны были освобождать свою родину.

В первый день октября 1920 года Пилсудский представил ему свой план. «Маршал оценивал ситуацию так: если мы не спасем Вильнюс сейчас, историки нам этого не простят. Сделать это может только сам народ силами Литовско-Белорусской дивизии. Мы должны организовать восстание», — писал Желиговский в своей книге «Война 1920 года» .

Генерал принял предложение и возглавил 15-тысячную военную группировку. Её основной силой была 1-я дивизия, состоявшая из солдат Северо-Восточного фронта. Её усилили два кавалерийских полка и добровольческое подразделение под командованием майора Марьяна Зиндрама-Косцялковского — уроженца Панделиса на севере Литвы, который в 1930-х годах станет министром внутренних дел Польши, а в октябре 1935 года даже возглавит её правительство (на семь месяцев).

Майор Станислав Бобятинский, командир 1-го Виленского стрелкового полка, вспоминал: «Я получил приказ прибыть в Эйшишкес [ 7 октября 1920 года ], где встретился с генералом Желиговским; он сказал мне, что план захвата Вильнюса существует, но нужно „поднять мятеж“. Что ж, если вы хотите, чтобы я поднял мятеж, я это сделаю, — подумал я. — Мы войдем в Вильнюс под любым предлогом и никогда его не вернем».

А вот генерал Ян Жондовский, командовавший польскими войсками на восточных окраинах (Кресах) и присутствовавший на той встрече, возмущался: «Я тридцать лет в армии, а теперь они хотят, чтобы я „восстал“? Не имею я ничего общего с вашим Вильнюсом». Тем не менее, он — коренной варшавянин — отбросил сомнения и поддержал инсценированный мятеж Желиговского.

На рассвете 8 октября руководитель «восстания» направил депешу генералу Владиславу Сикорскому, командующему 3-й армией. Он сообщил, что принимает на себя командование «мятежными» солдатами. И уже в 6:00 того же дня полки Желиговского двинулись на Вильнюс. Литовские войска пытались обороняться, но поляки имели численное превосходство и к вечеру остановились в 20 км от города.

«Повстанцы» продвигались беспрепятственно: сопротивление литовцев на окраинах Вильнюса было очень слабым. И уже 9 октября в 14:15 передовые части вошли в Вильнюс. Еще до прихода поляков солдаты 7-го пехотного полка литовской армии решили покинуть город.

Эйфория спасателей

Генерал Желиговский вспоминал: «Мужчины, женщины и дети плакали и смеялись одновременно, они цеплялись за солдат и их лошадей». Тогда он взял на руки ребенка одной из приветствовавших их женщин и прошел с ним по улицам Вильнюса. Это был вечер 9 октября 1920 года; в городе все еще оставались литовские чиновники, иностранные дипломаты и члены военных миссий стран-союзниц.

Желиговский встретился с ними и крайне раздраженно отреагировал на вопрос: «Почему вы вторглись в Вильнюс?» Услышав упреки по поводу срыва Сувалкского соглашения, он приказал им покинуть город до полудня следующего дня. Аналогичным образом генерал поступил и с делегацией Лиги Наций: велел ей покинуть территорию, находившуюся теперь под его контролем. Эти земли генерал провозгласил Срединной Литвой — на вид якобы полностью суверенной.

«Разумеется, операция Желиговского была согласована с Пилсудским, — утверждает историк Арунас Бубнис, руководитель Центра исследования геноцида и Холокоста в Литве. — Он дал генералу тайное указание начать наступление на Литву. А утверждения о том, что Желиговский действовал по собственному усмотрению, были не более чем частью спектакля. Ему удалось вытеснить литовские войска из Вильнюса, захватить город и значительную часть области».

А в 1922 году поляки провели в Срединной Литве так называемый плебисцит, который проигнорировали литовцы и другие национальные меньшинства. Его результатом стало присоединение Виленского края к Польше, за что якобы проголосовало большинство участников референдума.

Литовское правительство и сейм в Каунасе, разумеется, не признали законность того плебисцита. И лишь в 1938 году, под давлением ультиматума Варшавы, установили с ней дипломатические отношения. Тогда, 11 марта, на границе произошло вооруженное столкновение: кто-то с польской стороны попытался перейти в Литву, поляки открыли огонь, а литовские пограничники незамедлительно ответили, смертельно ранив Станислава Серафина. Спустя неделю польский Вильнюс уже кипел от ярости. На Кафедральную площадь вышли сотни тысяч горожан с лозунгами: «На Литву! На Каунас!»

Утихомирить страсти удалось лишь благодаря выполнению ультиматума, выдвинутого Варшавой. Состоялся обмен послами, что должно было означать признание официальным Каунасом статус-кво Виленского края. Однако ни правительство, ни сейм Литвы не сделали по этому поводу никаких заявлений.

Так аннексия литовской территории продолжалась до сентября 1939 года. Тогда СССР и Третий рейх разделили Польшу. В Вильнюс вернулась советская власть. С перерывом на немецкую оккупацию 1941−1944 годов она будет держать литовцев в своих тисках до 1991-го. Хотя сами литовцы признают: по сравнению с российской оккупацией 19 лет пребывания Вильнюса в составе Польши были довольно мягкими.